— Чем вы их кормите?
Тот пожал плечами:
— Могу сказать, что кормили их, конечно, хорошо, начиная от дня рождения.
Американец записал все рационы.
Но, конечно, дело не в одних рационах. Побеждает советская наука в целом, советский метод: плановость вязок, правильный и строгий отбор и подбор, система выставок и состязаний, — все сыграло роль.
Эта сценка показывает, чего мы добились настойчивой селекционной работой, широким планомерным развитием собаководства. Теперь не зазорно кое-чего позаимствовать у нас и таким странам, как Америка.
На выставке 1957 года впервые были показаны у нас пастушьи собаки — пуми, привезенные из Закарпатской Украины.
Еще более крупная выставка собаководства на территории ВСХВ состоялась в следующем, 1958 году. Это была 1-я Всесоюзная объединенная выставка, на которой были представлены все породы: охотничьи, служебные, декоративные. Экспонировались на ней и наши, уральские собаки.
Вместе с тем мы были бы слепы, если бы, говоря о достижениях, не видели своих недостатков.
В начале главы мы перечислили, что делает и может делать клуб. Это — в идеале. На практике же зачастую, увы, многое выглядит иначе. Все зависит от того, какие люди сидят в клубе.
Клуб лишь тогда клуб, когда у него сильный, многочисленный актив, а во главе стоит знающий, опытный и любящий свое дело человек. Без этого клуб превращается просто в место, где регистрируют собак.
А сколько приходится слышать жалоб на грубость, на неумение ответить любителю, удовлетворить его запросы!
Вопрос с подбором кадров в клубах в послевоенный период стал, пожалуй, самым больным. Большинство старых опытных и обладающих определенной культурой специалистов ушло на отдых, иные — в промышленность, на другие участки, а достойной замены им в ряде случаев не оказалось. Не хватает даже инструкторов.
По сути многие клубы отданы на усмотрение некомпетентных лиц. Мне рассказывали, например, про одного начальника клуба, который искренне недоумевал, беседуя с любителями:
— Неужели с собакой в одной квартире живете? Да ну?! Я бы ее выгнал немедленно.
Многие клубы потеряли ясную перспективу. Вину за это несет ДОСААФ. Не секрет, что с некоторых пор руководство ДОСААФа перестало по-настоящему интересоваться служебным собаководством, активно поддерживать, развивать его, отдавая главное внимание техническим видам военно-спортивной подготовки. А ведь еще не так давно клубы собаководства в системе Осоавиахима — ДОСААФа считались по праву самой массовой, самой мощной организацией.
Я уже указывал, какие потрясения из-за этого испытал Свердловский клуб. Стоило, спустя несколько лет после окончания войны, смениться руководству клуба, на должность начальника заступил недостаточно квалифицированный, если не сказать случайный, человек, и сразу начался резкий спад. Ухудшилась связь с любителями, заметно снизилась культура всей работы, многие заслуженные активисты отошли от клуба.
Нельзя не замечать того, что размах, массовость нашего собаководства пришли в вопиющее противоречие с наличным составом кадров специалистов, с качеством его. Это — результат невнимания к проблеме кадров. Нельзя подготовить кадры раз и навсегда. Их нужно готовить постоянно, повседневно, а как раз этого-то и нет. Те кадры, которые проходят подготовку в армии на действительной службе, демобилизуются и уходят на другие работы, распыляются, часто переквалифицируются, а клубы испытывают острую нужду в знающих инструкторах, начальниках руководителей секций.
Сами организации ДОСААФ зачастую проявляют невнимание к работе клубов собаководства. Когда начались неполадки в Свердловском клубе, общественность неоднократно била тревогу, однако областное досаафовское «начальство» не вняло этим сигналам, а в результате клуб в короткий срок резко ухудшил свою работу по всем показателям. Стало замечаться ухудшение даже поголовья собак, а ведь высокое качество его достигалось на протяжении целых десятилетий.
Уральский опыт показывает также, что для всех клубов характерен — при большом количестве членов — замедленный рост числа активистов. Случается, активист поработает год-два, а потом его больше не видно; таким образом, общая цифра актива растет очень медленно, а иногда в течение многих лет стоит на одном уровне.
От умения использовать того или иного общественника, от гибкости работы с людьми зависят успехи клуба. К сожалению, эта гибкость проявляется далеко не в достаточной мере, нередко наблюдается механический подход к любителю, а это — крупный недостаток.
Иногда массовая работа подменяется попытками голого администрирования. Я припоминаю случай, когда по приказу «свыше» в Свердловске были полностью отменены вязки недрессированных животных. Вместо того чтобы каждодневно, терпеливо разъяснять любителю важность дрессировки собак, взяли и одним росчерком пера решили «наказать» строптивых владельцев. А в результате в течение одного полугодия «потеряли» около тысячи щенков. Это нелепое указание отменили потом решением совета клуба, но время уже упустили, убыль в щенках нельзя было возместить ничем.
Клубы слабо обмениваются взаимным опытом, в какой-то мере даже разобщены, и нередко один и тот же вопрос в разных городах решается по-разному. Например, если говорить об Урале, взять хотя бы такую деталь: в Челябинске в день выставки разрешено ездить с собакой в трамвае; в Перми существуют постоянные годовые пропуска для этой цели, — для тех собак, которые сдали нормы дрессировки. В Свердловске нет ни того, ни другого[64].
В ряде случаев у нас еще низка культура собаководства. Многое мы все делаем кустарно, недооцениваем значение мелочей. Челябинцы первые ввели во время экспертизы на выставке сразу же по радио сообщать описание собаки, оценку и занятое ею место. Мелочь, пустяк. Но этот пустяк позволяет всем присутствующим с большим интересом следить за ходом судейства, придает процедуре ее в глазах массы зрителей большую осмысленность. Челябинцы же практикуют в целях популяризации собаководства и такие мероприятия: берут собак разных пород и едут в Центральный парк культуры и отдыха — демонстрировать, а потом приглашают желающих в клуб. Вместе со своими питомцами любители часто выезжают в Златоуст, Магнитогорск, чтобы показать там лучших представителей породы и их работу.
В Ленинграде систематически проводят выступления с дрессированными собаками в школах, чтобы ребята видели: собака — это не только то, во что можно бросать камень. В каникулы устраиваются выступления с собаками в кинотеатрах, в клубах. Подобные мероприятия увидишь в практике далеко не всех клубов. А напрасно. Однако в том же Ленинграде еще плохо используют и, главное, направляют энтузиастов собаководства. Так, например, живет там такая фанатичная любительница — Г. Е. Ануфриева. Я сказал «фанатичная» потому, что далеко не все так любят свое дело, как она. Но Ануфриевой не дают выступать одной: обязательно — с бригадой. Почему? Больше гибкости, дело от этого только выиграет. У Ануфриевой колоссальное количество откликов, успех несомненный. «Работу» ее собаки Цитры имели удовольствие видеть по меньшей мере двенадцать тысяч человек, взрослых и детей. В дрессировке Ануфриева достигла большой виртуозности — Цитра поднимает иглу, наперсток (чего, впрочем, я не рекомендую делать всем). Галина Евгеньевна — человек знающий, рассказывает она детям вещи интересные и полезные для воспитания человеческой души. Зачем же препятствовать ей? Напротив: больше использовать в целях пропаганды!
Большие упущения есть в работе учебных секций и секций кровного разведения.
Дальний Восток платит двести рублей (в новых деньгах) за щенка-колли. Они нужны там для пастьбы пантовых оленей. А в Москве, в Ленинграде колли идут за бесценок.
Почему-то ЦС ДОСААФ снял с титула «служебных» ездовую службу. Почему — совсем непонятно. Самая рабочая, я бы сказал, трудовая специализация собаки, одна из древнейших, показавшая свою высокую эффективность на полях сражений в годы Великой Отечественной войны; и вдруг — стала не нужна… Как так?!
Сказывается застарелая болезнь: многие любители не выполняют требуемых норм дрессировки животных. Совершенно не обобщается и не пропагандируется опыт лучших собаководов-практиков, а ведь коллективный опыт — ценный капитал, и накопление его значительно способствовало бы качественному росту собаководства. Явно недостаточна работа с такими породами, как эрдель-терьер, доберман-пинчер, лайка.
Наметился шаблон (и это относится не только к клубам): стремление разводить лишь несколько избранных пород. Скажем, с усердием занимаются восточноевропейской овчаркой, а все остальные породы заброшены и на глазах мельчают, ухудшаются. (Не вследствие ли этого на Урале, если основываться на статистике клубов, не стало лайки?). Симптоматично, что когда я однажды выступил с рассказом, в котором фигурировала ищейка доберман-пинчер, то работники уголовного розыска предъявили мне претензию, почему я не показал восточноевропейскую овчарку. Дело доходит до прямых высказываний, что-де многие породы не нужны, всех может заменить овчарка.
[64] В Ленинграде разрешено провозить в трамвае вообще всех служебных собак, достаточно предъявить лишь «Охранное свидетельство». В условиях большого города, где расстояние, скажем, от квартиры до дрессировочной площадки может составлять несколько километров, это представляет немаловажное удобство.