Пропаганда санитарно-гигиенических знаний среди населения — дело хорошее и нужное; но, как всякое серьезное дело, это должно делаться добросовестно и обдуманно.
«Признаться, приходится воевать с нашей медицинской братией — они крепко перегибают палку. В Перми, например, даже выпустили книжку под названием «Берегитесь собак». Каковы?!»
Это написал мне тоже врач, Н. Б. Коростелев, автор книги «Рассказы врача о животных», выпущенной московским Медгизом. Как видите, его мнение не совпадает с мнением некоторых его коллег.
Может быть, у нас все еще сказывается недостаток в литературе по собаководству, написанной умными, понимающими людьми. В Англии, в Америке имеются энциклопедии собаководства. Может быть, стоит подумать о выпуске подобных изданий нам?
Можно не любить или даже ненавидеть кошек, собак и других четвероногих спутников человека, как делают доктор Юшков и его ленинградский единомышленник профессор Шафир; это их личный вкус, и мы не навязываем им своего; но когда эта неприязнь к окружающим нас живым существам прививается детям, — это уже явление общественное, или, точнее, антиобщественное, и с ним нужно бороться.
Велика роль взрослых в воспитании ребенка. И если каждый из нас уделит хотя бы чуточку внимания привитию детям гуманного отношения к животным, нам никогда не придется сталкиваться с такими проявлениями жестокости, какие приводились выше.
Родители, никогда не позволяйте себе при детях грубо, несправедливо обращаться с животными. Не забудьте, что вы для них — пример. Это важно прежде всего потому, что правильно формирует сознание ребенка.
Это важно и в чисто собаководческом отношении. Я писал, как ласка спасла Джекки, как лаской можно вызвать аппетит у животного. Ласка — это часть жизни. Лаской вы больше добьетесь от животного во время дрессировки, лаской сильнее привяжете к себе. Вот почему я хотел бы грубости противопоставить ласку, равнодушию и беззаботности — внимание. В конечном счете — сами же испытаете больше приятных минут, ибо только по-настоящему жизнерадостное, неугнетенное животное, чувствующее, что его любят, заботятся о нем, сможет в полной мере проявить перед вами все свои достоинства. Сильнее почувствуете вы и эстетическую сторону собаководства.
Ведь именно чувство прекрасного, заложенное в каждом из нас, влечет нас к природе, к искусству, заставляет сажать цветы и деревья, рисовать картины, разводить красивых животных.
Превосходно сказал об этом Пришвин:
«Итак, я нашел для себя любимое дело: искать и открывать в природе прекрасные стороны души человека. Так я и понимаю природу, как зеркало души человека: и зверю, и птице, и траве и облаку только человек дает свой образ и смысл».
А познав это, вы уже никогда не сможете быть иным, никогда не сможете покалечить животное за порванную занавеску, — собака станет для вас подлинной драгоценностью.
Помню я, как пришел к нам в клуб любитель со вздрагивающими губами, с набрякшими красными веками. В его дом забрались грабители; собака не пускала их. Зная, что овчарка будет самоотверженно защищать хозяйское добро, они применили подлый прием: поскреблись у двери, а другие в это время поднялись на балкон и напали на нее сзади. Они изрубили ее топором. И вот теперь ее хозяин прерывающимся от волнения голосом повторял:
— Ничего не жалко, собаку бы спасти…
Когда у покойного артиста Свердловской музкомедии Дыбчо автомобилем задавило эрдель-терьера Амура, сына моей Снукки, то он и его семья не успокоились до тех пор, пока не завели второго Амура, перекупив внука Снукки у кого-то из любителей.
Подобным же образом поступил наш известный писатель Э. Накануне второй мировой войны он жил в Париже. Гитлеровцы, оккупируя французскую столицу, захватили его там и выпустили лишь после неоднократных настояний советского правительства, задержав, однако, все личное имущество писателя, в том числе собаку — шотландского терьера. Знаете, с каким выступал на арене цирка популярный советский клоун Каран-д'Аш? Этакий черный чертик на коротеньких ножках и с поблескивающими, как бусины, глазами… Э. очень любил своего забавного пса, и, вернувшись на родину, первое, что он сделал, позвонил по телефону моему товарищу М., известному собаководу, с просьбой помочь ему достать в точности такую же собаку или хотя бы щенка этой породы. Вместе с М. они несколько дней ездили по Москве, пока, наконец, нужный щенок не был найден.
Привыкнув всегда жить с собакой, уже не можешь обходиться без нее: чего-то не хватает.
Однако хочется предостеречь любителя и от другой крайности — не делать из собаки идола, не очеловечивать четвероногое, чтоб потом, когда вы естественным порядком лишитесь его, не было из этого драмы. Припоминаю случай, когда у одной дамы собаку раздавило автомобилем, так она даже уехала из этого города. Это, на мой взгляд, говорит о какой-то духовной бедности. Сошлюсь опять же на Пришвина, который знал цену собаки, тем не менее, не убоялся сказать следующие слова:
«Но вот как бывало: от бесчеловечья вся сердечная жизнь вкладывалась в какую-нибудь собачонку и жизнь этой собачонки становилась фактом безмерно более значительным, чем какое-нибудь величайшее открытие в физике…»
Что еще?
Щадите собаку к старости. Собачий век, увы, короткий. После десяти-двенадцати лет собака начинает глохнуть, крошатся и выпадают зубы, седой делается морда, в хрусталике глаза появляется молочное помутнение (старческая катаракта), своеобразная синева, по которой сразу безошибочно узнаешь возраст собаки; и само выражение взгляда становится каким-то другим. Ее начинают мучить старческие болезни, как ревматизм, она становится менее подвижной; меняется характер — появляется раздражительность, сварливость, иногда, наоборот, пропадают всякие признаки злобности и пес становится покорный, тихий, как теленок, не выходя из такого состояния уже до последнего часа жизни. В этом возрасте собаку не надо гонять через барьер, заставлять бегать, приносить поноску. Это — собака-пенсионер.
Мелкие породы, правда, сохраняют жизнеспособность дольше. Я знал фокса, который и в восемнадцать лет носился по улице, как угорелый, дрался и вообще чувствовал себя превосходно.
Нельзя делать так, — противно человеческой морали! — как поступил один хозяин, пес которого отслужил свой срок: привязал камень на шею состарившегося животного и бросил в воду. Камень был маленький, и пес долго мучился, бил лапами, пока утонул…
Глубоко поразил меня факт, сообщенный из Центральной школы собаководства. Там, при частичном переезде школы в город Дмитров, выбраковали около двадцати породистых животных, одних за преклонные годы, других за посредственный экстерьер, за недостаток злобы. Куда их девать? И вот заключается договор о передаче собак в институт оживления. А там часть идет на острые опыты, другая часть служит донорами, от которых берут кровь для оживления первых. А после уже не годны ни на что ни те, ни другие. С собаками поступили вопреки народной пословице: «С одной овцы три шкуры не дерут». А ведь были среди них и такие, как один кавказский овчар, который отслужил верой и правдой восемь или девять лет, принеся своим хозяевам и честь и славу…
Случилось так, что сами сотрудники лаборатории института оживления пожалели животных, сообщили в секцию защиты животного мира Московского городского отделения Общества охраны природы, и более половины обреченных удалось «выцарапать», пристроить в хорошие руки, где они и стали доживать свой век. Но почему того же не сделали товарищи из школы?
Нельзя, друзья мои, поступать так, стыдно. Стыдно!
Очень обидно за верного пса, когда под старость лет его выгоняют из дома или ведут на утиль-завод. Пожалейте животное. От этого вы, человек, станете только лучше, больше.
Превосходно сказал об этом классик китайской поэзии Ду Фу (перевод Александра Гитовича):
У опытных собаководов, любящих и ценящих животных, собаки часто доживают до глубокой старости, соответственно дольше сохраняя и свои рабочие качества.
Ну, а коли уж случилась беда, лишились собаки — заводите себе сейчас же новую, берите щенка. Новый пес поможет вам поскорей забыть… нет, не друга, который ушел от вас, ибо друга не забывают, а горечь утраты. Займетесь щенком — и все встанет на свое место. Клин лучше клином вышибать.