— Так говорят, но мне что-то не верится. — Хилари с сомнением покачала головой и сделала глоток чая.
— Но ведь усыновить ребенка не так уж трудно, — не сдавалась Рия.
— Сейчас трудно. Понимаешь, все стараются сохранить детей, чтобы получать содержание от государства. Нет, я поставила на этом крест.
— Когда мы были молодыми, забеременеть до брака боялись как огня.
— Ну, тебя это не напугало, — как обычно, без обиняков брякнула Хилари.
— Ну, я имела в виду поколение наших матерей. Вспомни тогдашние жуткие истории. Девушки кончали с собой или убегали в Англию делать аборт, сами не зная, что из этого получится. Конечно, так намного лучше, правда?
— Рия, тебе легко говорить. Видела бы ты эту бесстыжую пятиклассницу с выпирающим брюхом. А теперь выясняется, что ее мать не хочет брать ребенка, так что назревает настоящая трагедия.
— Может быть, вы с Мартином.
— Рия, очнись. Представь себе, что мы работаем в той же школе и воспитываем ребенка этой маленькой шлюшки, платя за все из собственного кармана. Да мы станем всеобщим посмешищем!
Рии казалось, что Хилари слишком мрачно смотрит на мир, но утешить сестру ей было нечем. У нее было всё, а у Хилари — ничего.
Орла Кинг снова начала посещать собрания АА. Колм продолжал относиться к ней по-дружески. Но при воспоминании о вечеринке на Тара-роуд ей становилось стыдно. Наконец она решила нарушить молчание.
— Колм, я хотела поблагодарить тебя за то, что в тот вечер ты пытался мне помочь. — Она с трудом находила слова.
— Все в порядке, Орла. Мы все прошли через это, иначе нас здесь не было бы. Что было, то сплыло.
— Но на душе все равно паршиво.
— Только если на этом зацикливаться. Попытайся заняться чем-нибудь другим. Когда я ушел из банка и занялся рестораном, то стал так уставать, что у меня не осталось времени на тоску по выпивке и жалость к себе.
— Я не знаю ничего, кроме машинописи.
— Как-то ты сказала, что хотела бы стать моделью.
— Я слишком старая и толстая. Моделями становятся только шестнадцатилетние недокормыши.
— Ты неплохо поёшь. А на пианино играешь?
— Да, но я пою только когда выпью.
— А если попробовать спеть на трезвую голову? Так легче соблюдать тональность и запоминать слова.
— Колм, мне стыдно, что я такая беспомощная. Я понимаю, что веду себя как капризный ребенок. Но даже если я и смогу спеть пару песенок, где я найду работу?
— Пожалуй, я мог бы тебе помочь. Когда откроется мой ресторан, ты могла бы там выступить… Больших денег не обещаю, но там тебя смогут заметить. А Розмари знает половину Дублина. У нее много знакомых в ресторанах и клубах…
— Не думаю, что Розмари ко мне хорошо относится. Я сваляла дурака, попытавшись увести мужа у ее лучшей подруги.
Колм улыбнулся.
— Что ж, по крайней мере, ты правильно описала возникшую ситуацию. Это была глупость, а не роман века.
— Он — дерьмо, — сказала Орла.
— На самом деле Дэнни — нормальный мужчина. Просто он не смог тебе сопротивляться. Мало кто устоял бы на его месте. — Колм улыбнулся, и Орла снова обратила внимание на то, как он привлекателен. Уйдя из банка, Колм начал одеваться свободно. Яркие рубашки с открытым воротом, черные кудри и большие темные глаза делали его похожим не то на испанца, не то на итальянца. Кроме того, он был умен. Умен, красив и холост.
Орла вздохнула.
— Колм, ты меня очень утешил. Почему я не влюбилась в нормального мужчину вроде тебя?