Г.Б. Да.
Г.К. Часто ли вы ездите в город на машине без особой цели? Просто так?
Г.Б. Все равно не понимаю.
Г.К. Многие водят машину, чтобы расслабиться. Я и сам иногда так делаю.
Г.Б. Может, и случалось такое.
Г.К. У вас есть какие-то излюбленные места, куда вы охотнее всего едете?
Г.Б. Нет.
Г.К. А все же… назовите. Скажите, куда вам хочется поехать в таких случаях.
Г.Б. Ну… не знаю даже, что сказать. Пару раз ездил к морю. Просто посмотреть. Когда живешь в лесу, тянет к морю. И наоборот.
Бремер взглянул направо, словно в глухой стене было окно, через которое он мог видеть море. Лицо его словно омертвело и лишилось контуров. Это не причуды зрения, решил Винтер. Так оно и есть.
Г.К. Помните, мы сказали, что люди вас видели, когда вы везли в своей машине пассажиров?
Г.Б. Помню.
Г.К. Так вы подтверждаете, что у вас были пассажиры в машине?
Г.Б. Нет.
Г.К. Как — нет?
Г.Б. Погодите-ка… вы не так спросили… Вы спросили, помню ли я, что вы мне сказали, что кто-то меня видел.
Г. К. Это подтвердили несколько человек.
Г.Б. Это кто это подтвердил? Обманываете…
Винтер знал, что в ближайшие минуты Коэн усилит нажим. Но вряд ли это сработает в том странном мире, где сейчас находится Бремер. Бремер не здесь. Он где-то еще.
Г.К. Почему бы вам не признаться, что так оно и есть?
Г.Б. Как?
Г.К. Почему бы вам не признаться, что вы подвозили Хелену Андерсен и ее дочь в своей машине?
Г.Б. Не подвозил.
Г.К. Это же не преступление — подвезти мать с ребенком.
Г.Б. Конечно. Какое же это преступление.
Г.К. Тогда скажите.
Г.Б. Что сказать?
Г.К. Скажите — да, подвозил. Подвозил мать с ребенком. Они были у вас дома.
Г.Б. Они не были у меня дома. В моем доме только я дома.
Винтер тщетно пытался истолковать выражение опущенного лица Бремера. Что-то такое в глазах… похожее выражение было у его сестры. Тусклый блеск без всякой глубины… но что-то еще… Страдание? Горе? Знание чего-то запредельного? Страх? Тусклый, сухой блеск, словно два маленьких, почти пересохших озера.