Не находя себе места, он пошел в комнату отдыха. Еще из коридора Винтер учуял запах только что сваренного кофе. Он налил полную кружку и посмотрел в окно — утро уже полностью вступило в свои права. Машины медленно двигались в пробке, похожие на чешуйки гигантского разноцветного ящера. Термометр за окном так и остановился на цифре «27». Винтер взглянул на часы — всего-то двадцать минут девятого. «Купальный сезон для меня закончился», — подумал он и огорчился.
Комната для совещаний постепенно заполнялась народом. У приехавших с места преступления вид был довольно помятый. Остальные нетерпеливо ждали информацию. Чувство это можно было бы назвать предвкушением, но слово, конечно же, неуместное. Рингмар уже написал на белой доске «визуальные данные». Винтер крутил ручку в руках и думал, как поточнее определить настроение собравшихся. Естественно, не предвкушение — чего там предвкушать? Это было… словно белый, неисписанный лист бумаги… Он по крайней мере надеялся, что их профессионализма хватит, чтобы не наделать ошибок в самом начале. Он всегда на это надеялся.
«После летних каникул мы увиделись снова», — мысленно напел он на мотив какого-то танго и нарисовал большой «X» на доске.
— Неизвестная женщина, около тридцати, по-видимому, удушение, найдена между половиной четвертого и без четверти четыре утра свидетелем, с которым мы еще поговорим сегодня, чуть позже, — сказал он и перевел дыхание. — Никаких подозрений в его адрес нет, но кто знает…
— Как он связался с полицией? По мобильнику? — спросила Сара Хеландер.
— Да, — кивнул Рингмар.
— Могу продолжать? — Винтер посмотрел на свой «X», взял фломастер и начал набрасывать эскиз, не прерывая рассказа. — Ее нашли вот тут. — Кружок на доске. — На карту посмотрим потом, я рисую примерную схему. Если чуть-чуть продолжать по буросскому шоссе, попадаешь на перекресток — повороты на Гуннебу и Хеленевик… — еще кружок, — но пока подождем. Значит, как я уже сказал, нашли ее здесь, в канаве. За канавой густой заболоченный кустарник. Его рассекает старая буросская дорога.
— Там же наша база, — вспомнил Хальдерс.
— Да. — Винтер помолчал. — На этой дороге, как все знают, наша спортивная база.
— Я там отмечал сорокалетие, — сказал Хальдерс. — Было очень спортивно… А вчера там никакой пьянки не было?
— Что-то было… — кивнул Рингмар. — Коллеги что-то праздновали, но вроде бы не поздно.
— Что значит — не поздно? — спросил Меллерстрём.
— Вообще-то разошлись своевременно… но последний уехал рано. В четыре утра. На такси.
— Ни хрена себе… — начал было Хальдерс, но Рингмар его прервал:
— Мы с ними обязательно поговорим.
— От этой канавы, по-моему, не больше нескольких сотен метров до нашей усадьбы, или как? — спросил Бергенхем.
— Не больше, — согласился Винтер. — Хорошо, что они уже не пользуются стрельбищем.
— Там же еще собачник рядом! — не унимался Хальдерс.
— Точно. Сразу за перекрестком. С ними тоже поговорим.
— С собачками? — с невинным видом уточнил Хальдерс.
— И с собачками, если понадобится. — Винтер не улыбнулся. — Там еще полно всяких строений вдоль дороги. Это самое стрельбище в Эргрюте, не больше двухсот метров, гольф-клуб, жилой дом на перекрестке старой буросской дороги и улицы Франца Перссона. — Он наносил на схему маленькие квадратики.
— И не забудем про банду пьяных снютов, — продолжил Хальдерс полюбившуюся тему.
Винтер не обратил внимания на его замечание. Он нанес на схему последние штрихи и повернулся к собравшимся.
— Место обнаружения трупа и место преступления не совпадают, — сказал он. — В канаву ее перетащили не раньше чем через час-два после наступления смерти. Когда мы приехали, она была мертва не меньше восьми-девяти часов. Вот здесь мы и стоим. И ждем заключения судмедэксперта.
— Сексуальное преступление? — спросил Хальдерс. Он чувствовал себя на редкость бодрым — поспал несколько часов после ночного бдения, и усталость как рукой сняло.
— Пока не знаем. Одежда в порядке. Пиа не заметила каких-либо признаков сексуального насилия.
— А других свидетелей нет? — поинтересовался дотошный Янне Меллерстрём. Он отвечал у Винтера за регистрацию материалов — все, что проходит по делу, должно быть занесено в базы данных.
— Как раз с этим сейчас и начнем работать… Нет никаких добровольных свидетелей. Кроме того, что дожидается нас этажом выше.
— Четыре машины, — сказал Рингмар. — На парковке было четыре машины. Две из них числятся в угоне.
— Это хорошо, — одобрил Лapc Бергенхем, и все поняли, что он хотел сказать. Угнанная машина могла указать дорогу от места преступления до места обнаружения тела.