— Это что, всегда так?
— Вообще говоря, нет… но в твоем случае… Все-таки полицейский комиссар из Швеции.
— То есть кто-то знает, что я приехал?
— Так или иначе — незнакомая физиономия. Но я почти уверена, что они в курсе, кто ты такой.
— Кто — они?
— Сразу не скажу. Должна поглядеть своими глазами.
— Тогда приглашаю вечером погулять по городу и поужинать, — улыбнулся Винтер. — Будет возможность покоситься через плечо.
— Договорились. Только после восьми.
— Значит, ты полагаешь, что кто-то из байкерских организаций получил из Швеции сообщение?
— Или забил тревогу.
— Да… тревогу. Это уже свидетельствует о многом.
— Ты должен понимать, что эти банды… эти организации, о которых мы говорим, отличаются повышенной нервозностью. Некоторые романтики предпочитают слово «субкультура». В частности, наши датские криминалисты.
— И еще одно… этот Андерсен. Или Мёллер, тот, которого скорее всего убили свои.
— Ким Мёллер.
— Будем называть его Ким Андерсен. Я читал о нем вчера и никак не мог понять — он словно бы… байкер поневоле. Впрочем, там не так много о нем.
— Он и нам до этого не был известен.
— Первое знакомство?
— Первое и последнее.
— Ты говоришь об ограблениях банков?
— Да… вообще о серьезных преступлениях.
— Его родители не особенно разговорчивы, судя по всему…
— Запуганы до полусмерти. Даже не до полусмерти, а в буквальном смысле до смерти — отец умер через два месяца. Сказали, сердце… но вполне могло быть и не сердце.
— А мать жива?
— Жива… — Микаэла Польсен внимательно посмотрела на Винтера. — Ты хочешь ее допросить еще раз?
— Неплохо бы… хотя я и не имею права. Но разве это не разумно? Если есть какая-то связь…
— …со шведским убийством? С убийством Хелены Андерсен? Да… конечно. Честно говоря, я и сама вчера об этом подумала. И проснулась с той же мыслью.
— А где она?
— Скорее всего дома. Она не такая уж старая, около семидесяти. Сыну и тридцати не было, когда его убили.
— И ты готова организовать такой разговор?
— Попробовать можно… Но если она откажется, придется обращаться к судье.