— Ты хорошо знаешь наши звёзды, — сказала Мона.
— Угу, — зевнул Гарий. — А почему это они "ваши"?
— Ну, у вас же совсем другие звёзды.
— Ну что ты, нет. Моя родная деревня далеко отсюда, но не настолько же. Не в этом, как его…
— В чём?
— Ну, в полушарии… в другом.
— Ладно, давай спать, — Мона привстала, глядя в сторону Кристы. — Вот она разве что не храпит… Странно это.
— Что не храпит?
— Нет, — девочка улеглась, как-то так получилось, что она придвинулась ещё ближе. — Я ожидала, что она раздаст стражи, каждый будет треть ночи таращиться в темень…
— Разве здесь надо стеречь? — удивился Гарий. Беричи если и знают об этом месте, то избегают его, считая каким-нибудь зловещим храмом. Звери летом не нападают, троллей в округе вроде бы нет. Да и смирные нынче его "кумовья". Имперцы… Сейчас не два года назад, воличей врасплох нас не застать, а они находятся в глубине, далеко от границы.
— Надо, не надо — Кристу, что ли, не знаешь. Она бы всё равно заставила. Не теряйте бдительности, лишняя тренировка и всё такое…
Действительно, странно. Однако Гарий догадывался о причине. Кристе зачем-то надо было, чтобы они именно спали здесь. Не таращились в темень, а видели сны.
Она ждёт предвида?
— Чего ты принюхиваешься? — сонно пробормотала Мона.
— Твои волосы. Сухой травой пахнут.
— Это крапива.
Подходит, решил Гарий. Мона такая же колючая. Если бы не рыжина, быть бы ей Крапивкой, а не Огнёвкой. Он когда-то боялся огня. Давно это было…
— Мона.
— М-м-м?
— Я никуда не еду.
Мона спала.
Далеко-далеко от здания Каленадар в верхней комнате одной из башен мрачного замка в проёме узкого окна плечом к плечу сидели две девочки и тоже любовались звёздами. На первый взгляд они казались отражениями друг друга — маленькие, худые и белокожие, с короткими светлыми волосами. Только левая девочка выглядела не столько худой, сколько жилистой, и более спокойной и уверенной. Правой же как будто в последнее время приходилось частенько недоедать.
Взглядами девочки тоже были похожи. В серых левой и синих с зелёными искрами глазах правой таились насторожённость и опаска, готовность к подвоху от окружающих. Но в сине-зелёных эта готовность сражаться с миром была более явной.
Ещё отличались расположением синяков. Одно ухо левой было больше, чем следует, нос правой распух и покраснел. Можно было сделать вывод, что они познакомились друг с другом так, как обычно знакомятся мальчишки, в первую встречу одаряя тумаками будущего приятеля.
— …Значит, не бояться… — продолжая разговор, задумчиво протянула сероглазая. — И что, ты так-таки ничего не боишься?
— Почему, боюсь, — не стала рисоваться сверстница. — Но притворяюсь.
— Боли боишься?
Девочка пожала плечами.
— Подумаешь, кнутом прилетело. Вот пожрать не удалось украсть, это да… — она оглянулась куда-то в комнату.
— Принести ещё? — предложила ушастая.