Бесшумно встал. Где-то в темноте пульсировал разум сторожа, мужественно борющегося со сном. Алек обошёл его стороной. Дверные петли едва слышно скрипнули, вой тоже скрипнул зубами и затаился. Нет, не заметили…
Он шагнул во мрак, слабый цветочный запах щекотал ноздри. Кровь убитого уже густела, превращаясь в мир, однако тело пока ещё не окоченело и тяжело моталось в руках, пока Алек его раздевал. Молодой вой чувствовал себя осквернителем могил. Всего лишь плоть. Всего лишь одежда.
— Извини, — уложил тело на место. Натянул куртку и штаны, подёрнул даго на поясе и уложил капюшон так, чтобы торчащая из-за плеча рукоять меча была закрыта. Сойдёт…
Друзья, конечно, обругают — и будут правы. Время казалось ему подкрашенной водой, безвозвратно утекающей куда-то по трубочкам клепсидры, поворачивающей стеклянные колёса и ажурные снежинки тончайших медных шестерёнок… Жаль красивую вещицу, вот только вынести её из чертога не было ну никакой возможности…
Алек выбросил посторонние мысли из головы и погладил исцарапанную крышку стола. Нашёл более-менее гладкий уголок, пристроил бумагу. Убедившись, что караульный бродит поодаль, зажёг огарок спиртовой свечки.
Пенал для письменных принадлежностей так и лежал в поясной сумке, ни разу за время путешествия не открытый. Алек достал и растёр палочку чернил — за водой идти лень и опасно, так что собственной слюной. Мелкое металлическое перо, сроду не чищенное, скользило из пальцев и ставило кляксы, в конце концов первый вариант послания пришлось забраковать и кое-как обстрогать нормальную палочку-держак.
С письмом церковникам оказалось ещё сложнее. Пришлось писать мелко-мелко.
Сообщаю Церкви, что в Дорлунде происходит смута. Засылы Стата играют на чувствах местных уроженцев, используя легенды для создания образа некоего "законного правителя". Многие были обмануты и вовлечены в бунт против
Алек тяжко сглотнул, тихо ругнулся и вывел:
законной власти.
Лучше так.
Верноподданные жители Дорлунда, неприсоединившиеся к смуте, подвергаются грабежу и притеснению. Был разорён и сожжён чертог.
Это их встряхнёт.
Ради мира и спокойствия нужно успокоить мятежный край, взять возмущающих умы засылов Стата и вернуть законность в этот край.
— Придите к нам и володейте нами, — с отвращением пробормотал Алек. Вообще-то историю он любил, но легенда о том, как радостно приветствовали Карриону отсталые племена, казалась ему насквозь фальшивой.
Больше на бумажную полоску ничего не влезало. Алек подумал, как бы подписаться, поглядел на исцарапанный стол и коротким росчерком изобразил силуэт лежащей кошки. Сойдёт.
Спиртовая свечка фыркнула искрой, вспыхнула ярко и погасла. Алек впотьмах нашарил бронзовый цилиндрик для посланий, отправляемых с летучими мышами. Подул на лоскут бумажки, помахал, высушивая чернила. Наощупь защемил край в разрезе барабана и закрутил барашек, упаковывая послание.
Теперь последнее…
Кони так и стояли в роще поодаль. Конечно, их разгрузили, и богатства, собранные церковью, покидали просто на сырую землю. Клетка с мышами висела на дереве. Алек скомкал черновики писем, поджёг. Мыши тут же зашебуршились, писком и чириканьем выразили своё неудовольствие. Молодой вой облился холодным потом. Подсвечивая себе горящей бумагой, сунул руку в сонное копошение и, конечно, был немедленно цапнут.
Ругаясь вполголоса, Алек достал одного кожана, ощупал. В летучих мышах он разбирался слабо.
— Надеюсь, ты долетишь, — обратился к добыче. — Эвон какой здоровый…
Кожан не выразил энтузиазма. Спасаясь от очередного укуса, Алек спрятал его за пазуху, проверил цилиндрик с посланием в кармане. Уронил горящую бумагу и тщательно растёр сапогом.
Вовремя.
Алек услышал тихие шаги. Кому-то не спалось в ночь глухую. Впрочем… ясно кому. Надо же, какой старательный парень. И дрёма его не одолела после долгой прогулки по лесам…
Привлечённый писком летучих мышей и примерещившейся вспышкой света в стороне, Мих направился к коням, не озаботившись никого разбудить. Он крался… если это можно так назвать. Должно быть, сам себе парень казался ловким прознатчиком, бесшумно скользящим в ночи. На взгляд же Алека Мих топал как элифант, да ещё и сопел возбуждённо.
Развлекаясь, Алек пропустил парня мимо себя и зашагал следом.
Мих повёл носом и удивлённо ругнулся, почуяв запах гари. Поразмыслил и, видимо, всё же пришёл к выводу о необходимости поднять тревогу…
Вот только сделать это ему не дали. За спиной возникла тень, набросилась и смяла, схватила за горло, придушила.
Взвалив невезучего парня на плечо, Алек пошёл к деревне Проклятых. Сгрузил ношу у стены первого попавшегося дома и сначала зашагал. Отойдя подальше, выпустил летучую мышь и побежал — неторопливо, по-волчьи.
Небо на востоке чуть посветлело.