— Может, остановишь его? — поинтересовалась мать насмешливо.
Мона подумала и решила не останавливать, но всё-таки проследила из небольшого окошка в стене фургона, как Гарий добрёл до костра.
Мальчишка поздоровался с людьми вокруг, равнодушно выслушал благодарности за добытые сведения — Норик уже поделился с остальными. На вопросы отвечал односложно, и его оставили в покое. Гарий сидел, уставясь в пламя, и постепенно задремал, ему казалось, что в огне танцует рыжеволосая девчонка.
Кто-то подбросил ещё дров, в тёмное небо взвилась стая огненных мух. Гарий вздрогнул и очнулся. Разглядев в пламени что-то интересное, сунулся голой рукой перебирать хворост. Рукав затлел, он погасил и завертел в руках загогулистый кусок слегка обгоревшего дерева. Достал нож и примерился, застрогал.
— Кажется, он в порядке, — решила Мона, отодвигаясь от окна. — Раз уж строгает.
Гарий сидел до половины ночи, работая в основном наощупь, пока нож и заготовка не стали вываливаться из пальцев. Отправился спать под первый попавшийся фургон.
Снились ему крылатые кони и люди, Алек с крыльями цвета запёкшейся крови, прыгающий из какого-то небесного фургона.
Под исход ночи приснилась рыжая девчонка, танцующая в огне и манящая за собой. Гарий шагнул в костёр, и пламя, не обжигающее, а тёплое и щекочущее, обняло его со всех сторон.
Вспыхнуло трескучее пламя, швырнуло в небо искры.
— Здесь, — мрачно сказал Джонатам. Алек уставился под ноги, друзья ломали смолистые ветки, зажигали. Луиса попросту развесила факелы в воздухе и опустилась на колени, изучая каждую пядь дороги. Алек присоединился к ней. Ночной тракт был не самым подходящим местом для проверки навыков следопыта, но всё-таки они нашли кое-что.
А потом уставились друг на друга, не веря следам.
— Ледяной Старец, — задумчиво сказала целительница. Алек понял не сразу. Засмеялся нервно:
— А ведь и вправду. У нас его называют Старик Мороз… — ещё раз изучил отпечатки полозьев на траве. Как будто в самом деле с неба спустились летающие сани Повелителя Зимы, а идущие по дороге сели в них и вознеслись на небо.
— Вот тебе твоя летающая повозка, — задумчиво пробормотал Джурай, стараясь не затоптать следы. — Приземлилась, забрала отряд и была такова.
— Похоже на то, — признал Алек. — Эй, глядите-ка, трава как будто примята…
Он запустил свой факел по широкой дуге, и все заметили, что пробившая тракт зелень действительно как будто прижата к земле ветром… расходящимся как раз от следа полозьев.
— Тут пахнет, — вдруг сказала Луиса. — Тем самым… химическим.
Алек потянул носом, ничего не учуял, но тренированному обонянию целительницы поверил.
— Запишешь в свою книгу, — велел сумрачно Джонатаму.
— Ещё и зарисую, — тот не менее сумрачно разглядывал следы.
— Говорят, когда проснётся Ангра и прочие Титаны, будет конец света, — сказал Даниэл. — Если Ледяной Старец уже проснулся, может быть, и остальным пора?
— Не чувствую я здесь ничего запредельного, — проворчала Луиса. — Это были люди. Вот только знающие побольше нашего. Летающая повозка, эка невидаль!.. Беричам наши грохоты и ракеты тоже кажутся каким-то опасным волшебством.
Все, как один, посмотрели на Тролля. Тому было не до следов — воличи, по своим меркам вовсе не торопились, но жителя болот мало не загнали насмерть, и он использовал остановку, чтобы хоть немного перевести дух.
Берич от всеобщего внимания смутился. Мотнул головой:
— Знаем, что не волшебство. Эти, как их… иркго… ингред… зелья!.. — в наших же болотах берёте. Красную землю, древесину огонь-дерева, кровь земли. Просто вы больше умеете.
— Даже у нас немногие умеют мастерить ракеты, — пробормотал Алек. — Вот бы найти того, кто умеет делать летающие повозки!..
Убедившись, что из следов они ничего больше не поймут, молодой вой дал команду отправляться. Обойдя место приземления Ледяного Старца, они двинулись, строясь в походный порядок. Какое-то время вопреки правилам говорили чуть ли не в голос, обсуждая увиденное, но потом привычка взяла верх, и дальше шли молча.
— Доброе утро! — провозгласила Мона, распахнув дверь.
Гарий поднял голову и заморгал, весь ещё во сне. Слишком жизнерадостное зрелище для столь раннего часа, решил он, оглядывая рыжую девчонку в заполненным солнечным светом проёме двери.
— Что, неужели такое доброе? — поинтересовался вяло.