— Представляю, как ты им прописала, — усмехнулась Дикарка, проводя рукой по рубахе — ткань тут же запарила, высыхая.
— Ни фига я им не прописала, — буркнула Искра. — Притворилась, что так оно и есть… пришлось даже велеть и дальше слушаться. Но каков наглец этот ваш Третья Буква!..
— Это совершенно необходимое для пластунов качество, — сказала Тили. — Зато с ним и с городскими стражниками твоим ребятам было всяко безопаснее, чем пережидать это безобразие, забившись в какую-нибудь нору. К тому же Грик обязательно расскажет стратигу, а тот помнит добро.
— Хитрован он, ваш стратиг, — пробурчала Искра, но без прежней злости.
— Что есть, то есть, — вздохнула Дикарка, невольно вспомнив свой позорный срыв. Сто лет не плакала, а тут вдруг открыла слезоразлив — и перед кем, всю мантию стратигу промочила.
— Я вижу, сила к тебе вернулась, — поспешила она поменять тему.
— Ещё не полностью, — Искра смущённо посмотрела на полупустую чашу фонтана, шевельнула пальцами — саднили. — Я не настолько сильна, как ты.
Дикарка взмахом руки высушила бортик фонтана и присела на горячий камень, кивком пригласила Искру.
— Если тебе уж так необходимо использовать жест для обозначения воздействия, не допускай, чтобы искажения линий Узора задевали твою руку… — начала размеренным "учительским" тоном, каким говорила с ней госпожа Архивариус. Подруга посмотрела с изумлением, засмеялась, хотела что-то сказать… но устроилась рядом и приготовилась слушать.
Ранним утром загудели сигнальные рога на башнях, глухо забормотали барабаны. В соседних деревнях рано вставшие с тревогой прислушивались, ещё спящие подхватывались с кроватей, хватаясь за оружие… и руганью комментировали последнюю выходку войев Мечты. Ну, отправляют они какой-то караван в такую рань — барабанами-то зачем оповещать?
Солнце ещё не взошло, окрестные луга и рощи были затканы туманом. Ворота открылись в молочную пелену. Гном и Шанка, выйдя вперёд, взялись за руки и тихо потянулись мыслью куда-то в туман.
Через минуту он стал выпадать росой. Силуэты детей обрисовали первые лучи восходящего солнца, вокруг вспыхивало белое сияние, вдруг зажглась радуга.
Провожающие стояли у ворот. На лестницы и башни высыпала поселковая детвора, махала руками. Мечту покидали около сотни человек, и провожали их всем посёлком — каждый был чьим-то родичем, другом.
— Я вернусь очень скоро, — сказал Алек, прощаясь с друзьями и названной семьёй. Обнял Дарину, Самиллу, пожал руку брату Ромэну, Макшему и Владу, отвесил поклон деду Оору и старшим семьи. На войский манер отдал приветствие ровесникам-войям, дал последние наказы своим ученикам и сам выслушал Майнуса и Верею. Обнял жену.
— Я уже соскучилась, — прошептала она ему на ухо.
— Люблю тебя…
Роки, нетвёрдо стоящий рядом, подёргал отца за штанину.
— Богатырь, — Алек отпустил жену и встал перед малышом на колени. Роки смотрел внимательно и серьёзно.
— Па, — всё-таки хныкнул, поймав эмоции окружающих. — Уходить?
Роки давно умел говорить, но не так уж часто умилял своим лопотанием, предпочитая общаться вспышками эмоций.
— Увы, парень, надо, — вздохнул Алек.
— Бабуска?
— И дедушка. Да, я постараюсь их привезти.
Роки над чем-то серьёзно размышлял.
— И Симу привези.
— Кого?.. — изумился Алек.
— Тётю Симу, — поведал ребёнок. Молодой папаша поднял взгляд, Линета сурово нахмурилась.
— Это ещё кто? — вопросила склочным тоном, старательно изображая ревнивую жену.
— Понятия не имею, — торопливо сказал Алек, играя оправдывающегося мужа. Симу, Симу — никогда не слышал…
— А кто это? — спросила Лина сына.