— Слыхали? — Самилла вскинула брови, изумлённо разглядывая кузнеца, словно впервые его видела. — Он извиняется!
Народ вокруг веселился.
— Давайте, рассказывайте, — потребовал Алек. — Что всё-таки случилось в лесу?
Влад и Вики смущённо переглянулись.
— Всё несущественное можете пропустить, — поспешил добавить Алек.
— Какое же это несущественное, это самое… — начал Джурай и попятился, прикрывая свои рёбра. Все девушки мерили его недобрыми взглядами. — Ай, вы мне проклятье навесите! Хорошо, хорошо, я всё понял, осознал и раскаиваюсь!..
— Вот и раскаивайся, — угрожающе процедила Самилла. — Молча.
Джурай изобразил из себя идола. Молодые люди расселись на траве, Влад выдохнул и начал рассказывать.
Картина боя восстановилась в памяти — крики, звон стали, запах крови и палёной плоти. Его даже запоздало встряхнуло. Кажется, Вики тоже было не по себе, и он обнял её за плечи.
Все слушали затаив дыхание, как будто сами видели короткую ночную схватку.
Неугомонный Джурай горестно вздохнул.
— Почему, когда случится что-то интересное, меня рядом нет… — начал сокрушённо. Присутствующие угрожающе повернулись к нему. — Мало того, что самого побили и чуть не утопили, — продолжил плакаться он, не замечая недобрых взглядов. — Ну, второй бой — эка невидаль, вдвоём против семерых… А вот что первый пропустил, никогда себе не прощу.
— Какой ещё первый? — раздражённо спросила Вики. — Бой был всего один.
— Ну как же… — невинно сказал Джурай. — Первый бой — то самое несущественное — ваша с Владом драка…
Присутствующие медленно поднялись на ноги. Джурай ойкнул, вжал голову в плечи.
— Я больше не буду… — начал, но кольцо вокруг него сжалось, сердитые слушатели угрожающе надвигались. Джурай сорвался было с места, но тут Сэм сиганула с дерева ему на плечи, словно та самая рысь. Парень был сбит с ног и тут же скрылся под волной мстителей. — Стойте, стойте, не надо меня колотить! — придушенный голос звучал откуда-то с земли.
Но мольба о пощаде осталась неуслышанной. Каждая девушка сочла своим долгом отвесить неугомонному парню подзатыльник. Юноши, переглянувшись, решили, что с него довольно. Вики тоже не вмешивалась, злорадно созерцая.
— Алек, спаси меня! — воззвал к брату Джурай. — Твой названный гибнет в неравном бою!..
Часть вторая
Дикарка открыла глаза.
Она не думала, что вообще сможет уснуть, но стоило лечь — как в тёмноту упала. Может быть, ей и снились кошмары, но девочка ничего не помнила.
Она пошевелилась, приподняла голову. На другом краю большой кровати безмятежно посапывала Искра.
Комната была незнакома. Аскетичный стиль, как в большинстве помещений этого замка — тяжёлая громоздкая мебель из тёмного дерева, никаких предметов роскоши, голые каменные стены. Одно окно, выходит на запад. Солнечный свет пробивался сквозь занавеси, день уже клонился к вечеру.
Отвернувшись от окна, Дикарка с одобрением изучала массивную дверь, кинула взгляд на окно. Прошедшая ночь, кажется, навсегда приучила её внимательно относиться ко входам в помещения.
Ночь… Дикарка нахмурилась. События ночи путались в голове, вспоминались смутно, сумбурно. Ага. Тания, добрая душа, кто ж ещё?.. Спасибо, конечно, но стоило ли?
Дверь скрипнула и, легка на помине, на пороге комнаты возникла девушка.
— Доброе… — бросила взгляд на струны света, падающие от занавешенного окна, — добрый день то есть.
— Точно добрый? — уточнила Дикарка. Искра заворочалась, забормотала что-то. Тания подошла к ней, провела ладонью над головой, словно причёсывая растрёпанные сны. Девочка затихла.
— Смотря для кого, — сказала Тания, любуясь беспризорницей. — Для вас — добрый.
— Добрый… — с сомнением пробормотала Дикарка.