— Заделаем, — буркнул Варута и, что-то для себя решив, всё же вернул волшебнику меч. Факел отобрал и изучил проём. — Ладно, пошли. Надо поглядеть вокруг. Воняет.
Волшебник сопнул и кивнул согласно.
— Да не этими соплями воняет, — Варута опасно махнул факелом в сторону бочек. — Тварями воняет. Как будто их больше, чем сказал Джерф. И Стая всё не нападает, блазни мороки пускают. Меня Елец и послал поглядеть. И понюхать.
Следуя сказанному, он закрутился, сопя и чихая от резкой вони горючки. Лицо Варуты гротескно исказилось, челюсти выдались вперёд, уши заострились, борода наползла на всё лицо. Он пошёл куда-то вбок, и волшебник отправился следом, волоча Хегора.
— Здесь!.. — рыкнул Варута.
— А твари становятся умнее, — волшебник наклонился, подсвечивая себе волшебным огоньком. Основание стен было углублено под землю, и за проломом зияла чернота. — Подкоп. Вот отсюда он пришёл.
Данис шевельнул пальцами, отправляя свой магический огонь в черноту.
— Зачем? — заикнулся было Варута, волшебник усмехнулся:
— Вот зачем, — и подкоп осел, оттуда потянуло холодным пахнущим тленом воздухом, земля сдвинулась и закрылась.
Варута мотнул головой, возвращая лицу человечий облик.
— Кто здесь? — окликнули их с какого-то поста. Варута отозвался, они прошли дальше и вдруг оказались на стене, среди людей. Оборотень протолкался между ними и взобрался на башню, заговорил с Ельцом. Лучник сначала выпучил глаза, слушая, недоверчиво переспрашивая, потом обратился к волшебнику. Тот кивал, мотал головой, пожимал плечами.
Хегор не слышал их разговора, сосредоточившись на дыхании. Вокруг было слишком много людей, их общий испуг и возбуждение ожидания боя как-то воздействовали на него.
Загремел магически усиленный голос Ельца, предупреждающий о возможных окопах под башнями и стенами.
И тут Стая напала.
Тварь соступила с постамента и легко и совершенно бесшумно спрыгнула вниз — но земля дрогнула. Девушка попятилась.
Замерла. Бежать нельзя, зверь нападёт, увидев спину. Драться?..
Опять картинка из прошлой жизни. Огромная дверь тёмной бронзы, ручки отсутствуют, вместо них — головы псов. Она знает, что звери её не тронут, но суёт руку к оскаленной пасти не без трепета. Бронзовые ноздри шевелятся, вздрагивают, когда пёс изучает запах её магии.
В котором ему что-то не нравится, и зверь проходится по её руке холодным языком. Распробовав, замирает, и дверь чуть приоткрывается.
Твари не причинят мне вреда.
Каменная мантикора внимательно обнюхала ноги гостьи и… ткнулась ей в колени, едва не уронив.
— Признал? — осмелев, гостья потрепала гриву. Странное ощущение — словно нити из камня погладила. Мантикора повернулась и, словно кошка, прошлась перед ней, потираясь боками и едва не сшибая с ног.
Гостья вспомнила ещё кое что. Кошка, серая полосатая мурлыка. Она любила кошек… а потом ей пришлось убить ту, свою. Зачем? Так было нужно. Чтобы создать что-то.
Мантикора в последний раз подтолкнула её и убралась на свой постамент. Гостья ступила на крыльцо, прошла прямо между ними и стала подниматься к очередной паре каменных зверей. Те лишь проследили, поворачивая гривастые головы, ни один не пожелал сойти и познакомиться ближе. Девушка на всякий случай поприветствовала их.
С дверей скалились их же морды, только маленькие и с кольцами в пастях. По обе стороны от входа сидели горгульи, похожие на тех, что ютились на карнизах Башни днём и летали вокруг неё ночью. Морды тварей были скорее печальны, чем свирепы. Гостья приостановилась, с интересом разглядывая. Свою первую горгулью она уже изготовила, и мастер даже похвалил…
Так. Опять из пустой, казалось бы, памяти явились картинки и понятия!.. Резцы и магические приспособы. Пламя горелок, жидкости в колбах, ретортах, цветной туман по прозрачным трубам…
Искусство. Магия. Вот чем я занималась раньше.
Возможно, если я пройду дальше, вспомню ещё что-то.
Миновав крылатых тварей, девушка потянула на себя кольца в пастях львов, и тяжёлые двери бесшумно открылись в холл.
На полу холла была мозаика из чёрного и серого мрамора. Очень строгая, безупречно геометрическая и гармоничная, но…
Гостья заморгала.