Старик смотрел в сторону деревни, Хегор передвинулся, наступил на кости и потроха, которые бросал у костра. Когда поднял ногу, на земле ничего не осталось.
Мало, я всё ещё хочу есть. И, кажется, сырое было вкуснее, наверное, жареная рыба не по нутру тому, что внутри… Он чуть не засмеялся. "Каламбур", так, кажется, называл такие выражения друид Данис.
На дороге показалась девочка лет восьми.
Хегор почувствовал, как на него накатывает уже знакомое чувство. Рот пересох, звуки оглушали, все запахи болезненно обострились, а мир стал каким-то неторопливым. Он запаниковал было, но почти сразу же понял — тот-кто-внутри оживился не при виде крохотной девочки, а при запахе съестного из огромной корзины, что она несла.
— Здрасти, деда, — пискнула малявка, любопытно глядя на неожиданного гостя.
— Здравствуй, маленькая, — улыбнулся старик, забирая у неё корзину. — Правнучка, — пояснил. — Ну-ка, посмотрим, что там нам собрали…
Хегор сглотнул слюну, слово "нам" прозвучало музыкой для него. Забери меня Дарнай, смятенно подумал он, неужели я теперь всегда так буду жрать?!.
— Это Никто, — представил его старик. — Моя внучка Делия.
Хегор кивнул, стараясь не смотреть на девочку. Старик нетерпеливо разворачивал пироги, разломил, протянул ему кусок. Никто принял и впился зубами, почти не прожевав, глотал вместе с костями. Делия наблюдала за ним, открыв рот.
— А что же не пришёл кто-то постарше? — спросил старик.
— Тятя сказал, что ты рыбы ловишь чуть, так что нечего зазря взрослым таскаться, — ответила девчонка с детской прямотой. Старик засопел и насупился.
— Сейчас-то нормально поймали, — сказал он с обидой. — Так что пусть приходят, забирают…
— Угу. Я скажу тяте, что ты не бесполезный.
Старик закряхтел и зажевал губами.
Хегор, уловив момент, когда на него никто не смотрел, засунул в рот остатки куска и с усилием проглотил. Тяжёлый ком прошёл по горлу. Живот забурчал, что-то внутри заворочалось, как будто сам желудок отрастил зубы и принялся пережёвывать пищу. Возможно, так оно и было. Хегор украдкой ущипнул себя в бок, дескать, прекрати, но предатель снова разразился долгим басом. Девочка хихикнула.
— Ешь, ешь, — подбодрил старик. — Вот, давай ещё парочку запечём… Раз дома мой улов не ценят совсем.
— Мы ценим, — возразила Делия. — Просто его бывает то много, то мало…
— Нет, — мальчишка замотал головой.
— Послушай, парень. Нынче на улице не так уж и тепло…
Хегор передёрнул плечами. Он давно не чувствовал холода… нет, не так. Он знал, когда холодно, когда тепло, но это никаких неприятностей ему не причиняло.
— Я буду спать снаружи, — упорно твердил он, и старик в конце концов махнул рукой — "как знаешь".
Вечером Хегор плавал со стариком, ставил верши. Вернувшись к сторожке, они продымили небольшую щелястую избушку, чтобы выгнать из неё комаров, потом поспорили насчёт ночёвки. Мальчишка лишь согласился прихватить какую-то дырявую шаль и ушёл.
— Во, шатун, — старик только головой покачал, глядя, как Никто устраивается у костра.
Небо рассыпало звёзды. Мальчишка смотрел на них, перечисляя самому себе знакомые созвездия. Вот хвостатая звезда не спеша ковыляет через Гроздь Винограда. Старики говорят, не к добру. И Арис что-то зловеще красноват.
Спать не хотелось. Хегор дождался, пока в сторожке захрапит старик, и бесшумно встал, свернув шаль, оставил у погасшего костра.
Ночная роса выседила луг. Мальчик спустился к реке, пошёл вдоль к старице. Пели лягушки. Одна прыгнула прямо из-под ног, и Хегор подскочил от неожиданности. В отместку за испуг поймал, ткнул пальцем. Лягушка судорожно дёрнула лапками и затихла.
С добычей он спустился к воде. Старица густо заросла водяной травой. Хегор сел на берегу, свесив ноги в воду. Тёплая с вечера, хоть купайся. Впрочем, ему уже всё равно, в какой воде купаться.
— Надеюсь, ты не заколдованная княжна, — пробормотал Хегор, откусывая лягушке голову. С усилием проглотил, кривясь, выдернул потроха и запихнул в рот остальное. Прожевал, давясь, вытер слизь с губ и запил речной водой. Недаром говорят, что человек — это такая тварь, что жрёт всё. Может быть, где-то лягушки сойдут за энтот, как его… деликатес!..
Хегор вытянул перед собой ногу, внимательно разглядев зацепившуюся водоросль. Сильно ущипнул себя за бедро и принялся старательно мять, как глину. Ткань одежды, кожа и плоть остались синюшным бугром. Мальчишка с отвращением посмотрел на него, положил руки на колени и долго сидел неподвижно. Только морщился иногда, и пальцы вздрагивали, да над неестественным образованием на ноге ходила кожа. Один раз дёрнулась особенно сильно, Хегор вздрогнул и принялся ожесточённо чесаться.
Вдруг нога раскрылась словно разрезанная. Не вытекло ни капли крови. Из глубин тела поднимался нож, копия того, который был у старика, но весь из белой сияющей в полутьме кости.