Наша тайна: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Он играет сегодня после обеда.

— Сегодня не смогу. В другой раз.

Дебора знала, сколько было записано пациентов, и не понимала, почему сегодня «не смогу». Но вопрос мог бы разозлить Майкла.

— А как насчет Джил? Она бы обрадовалась, если бы ты заехал. Ты бы видел, сколько людей стоит в очереди…

— Сейчас, — прервал ее Майкл, — меня больше беспокоишь ты, чем твоя сестра. Ты говорила Холу о коумадине?

— Хол обрадовался. Ему кажется, что дело можно повернуть так, что причиной смерти будет выступать не моя машина, а лекарство.

Майкл внимательно изучал свою чашку.

— Это может меня оправдать, — сказала Дебора. — Я знала, что у мистера МакКенны не было смертельных повреждений, когда осматривала его. По крайней мере, теперь я понимаю, почему он умер. — Не дождавшись ответа, она добавила: — Хол все время на связи с полицией.

Майкл поставил чашку.

— Это хорошо. Он будет в курсе событий. Чем больше ответов мы получим, тем лучше. Половина пациентов, которых я вчера принимал, спрашивали об аварии, а ведь местная газета еще не вышла.

В полдень газета продавалась на всех углах городка. Дебора увидела ее во время обеденного перерыва на столе в маленькой офисной кухне.

Статья была не такой плохой, какой могла бы быть. Ее напечатали на первой странице, но внизу. А это значило, что она будет не первым, что прочтут люди. К несчастью, в таком маленьком городке как Лейланд большинство жителей читают местную газету от корки до корки.

Статья была посвящена Кельвину МакКенне: когда и почему он приехал в Лейланд, где жил со своей женой, что преподавал. Учителя отмечали, что он был интеллектуалом, отзывались о нем как о человеке, который и во время обеда в кафетерии читал книги по истории. Ученики говорили о том, насколько умным он был. Все выражали восхищение его способностями, но никто ни разу не сказал «любимый учитель».

Корреспондент сжато изложил события того вечера — короткая и сухая хроника. Деборе хотелось бы, чтобы упомянули тот факт, что ее машина ехала на скорости намного ниже ограничения, по своей полосе. Но в тексте просто сообщалось, что превышения скорости не было и в суд никого не вызывали. Что же касается похорон, все было так, как говорила Карен.

Никаких слов вдовы. Ни — спасибо совету Хола — слов Деборы.

Лучшим в статье было то, что имя Грейс нигде не упоминалось. Худшим — что весь мир увидел в ней имя Деборы, а значит — ложь росла.

Грейс думала, что умрет. Ее друзья никогда не читали местную газету. По крайней мере, не на уроках. Но поскольку умер мистер МакКенна, сегодня, как и следовало ожидать, все было иначе. Она даже не знала, где они брали газету, но куда бы Грейс ни повернулась, у кого-то был экземпляр.

— Ничего страшного, — заметила Мэган, дочитав статью до конца и шурша страницами. — Здесь даже не сказано, что ты была в машине.

Но, по мнению Грейс, это не имело никакого значения. Теперь весь город знал, что это их машина сбила мистера МакКенну. Полшколы останавливало девочку в холле с глупыми вопросами вроде: «Ух ты, это твоя мама его сбила? Слышишь, а она знала, что это он? А когда ты об этом узнала? А ты чувствуешь себя виноватой?»

Единственный человек, с которым можно было бы поговорить, это Даниель. Но была одна проблема — как могла она сказать Даниель неправду? А если сказать правду, это может повредить маме.

Поэтому Грейс сбросила звонок Даниель так же решительно, как и звонки остальных друзей, и отправилась на следующий урок, опустив голову, хоть это и не мешало людям обращаться к ней. Во время обеденного перерыва Грейс пришлось отбиваться от такого количества вопросов, что в конце концов она взяла свой поднос, так и не поев, выбросила содержимое в мусорное ведро и просидела в женском туалете до звонка.

Но тогда начали приходить текстовые сообщения. Во время уроков запрещено было посылать сообщения, но все всегда это делали. Нарушали правила, и никто не обращал на это внимания. Они нарушили правила, и никому не было до этого дела.

Грейс выключила телефон.

На тренировке было еще хуже. Вопросов было столько, что тренер принял гениальное решение и попросил ее сделать короткое заявление. А что она могла сказать? «Это был ужасный вечер — видимость нулевая — нам теперь очень плохо». Только слова. Они даже приблизительно не передавали того, что она чувствовала. А чувствовала она себя обманщицей. Но не было никакой возможности сказать правду и не выставить обманщиками маму, дядю Хола, полицию, корреспондента из газеты и всех остальных, кто рассказывал о случившемся в тот вечер.

Сегодня она бегала неважно. Первую дистанцию пробежала плохо, вторую еще хуже. А восемьсот метров — свой конек — настолько жалко, что тренер отпустил ее прежде, чем она добежала дистанцию.

Грейс наполовину дошла, наполовину добежала до кондитерской. Телефон все еще был выключен, и она скрылась в тетином кабинете, пока все — из школы, просто все, кого она знает и кто может начать задавать вопросы, не уйдут домой. Она бы сидела здесь до маминого прихода, если бы не проголодалась. Грейс жадно проглотила булочку и два морковных пончика, запила это все эспрессо, который сама сделала, когда тетя не видела. Дело было не в эспрессо. Просто Джил терпеть не могла, когда племянница пила кофе вообще и точка. Но если сегодня еще нужно до ночи делать домашнее задание и учить новые слова, то как обойтись без кофеина?

Девочка чувствовала себя виноватой за то, что действует за спиной Джил, — но не настолько виноватой, чтобы не выглянуть и, прежде чем выйти, не удостовериться, что никого знакомого за прилавком нет. Она осмотрелась, думая, чем помочь тете. До закрытия осталось меньше часа, людей в магазине не было, и остальные работники ушли. Дилан уже вытирал столы, что обрадовало Грейс, поскольку она терпеть не могла эту работу. Ей нравилось сверять чеки по кредитным картам, но Джил делала это сама. Поэтому девочка начала складывать на поднос оставшуюся выпечку. Присев за витриной, она спряталась от тех, кто мог войти.

Грейс поглядывала на дверь. Дилан делал то же самое, бросая обеспокоенные взгляды между взмахами тряпкой, но у него были на то свои причины. В пять у него бейсбольная игра, и он переживал, что мама опоздает. Он уже надел форму и три раза спрашивал Джил, отвезет ли она его на стадион, если Дебора не приедет вовремя. И дважды спросил Грейс, пойдет ли она смотреть игру, если мама не сможет.

Грейс изо всех сил хотела этого избежать. Она просто не смогла бы стоять у всех на виду, глядя, как кучка десятилетних мальчишек пытается ударить по мячу.

Ее уже начала охватывать паника, когда мама наконец приехала. И не из спортзала, как предполагала Грейс, На ней все еще была одежда, в которой она ушла на работу. Мама обняла Дилана, сжала локоть Джил и повернулась к Грейс. Присев рядом, Дебора тихо сказала: