— Я сейчас вернусь, — сказала она и пересекла кухню. — Да, Грэг.
— Я только что получил сообщение от Дилана. Что у вас там произошло?
Дебору не удивило, что Дилан позвонил отцу. Ей хотелось бы, чтобы он сделал это позже, но все равно Кельвин МакКенна был мертв. Грэг когда-нибудь узнал бы обо всем.
Выйдя на задний двор и спрятавшись за контейнером для мусора, Дебора рассказала ему об аварии. Последовавшие вопросы были предсказуемыми. Хоть Грэг и переехал в Вермонт, чтобы открыть в себе талант художника, для Деборы он все еще оставался исполнительным директором, который, вдаваясь в мельчайшие детали, привел свой бизнес к успеху.
Следует отдать ему должное, первый вопрос был о Грейс и о том, не ранен ли кто-то из них. А потом началось: «В котором часу ты выехала из дому, в котором часу забрала Грейс, в котором часу произошла авария? На каком именно участке дороги это случилось, далеко ли отбросило жертву, когда приехала «скорая»? В какой он был больнице, кто был лечащим врачом, приглашали ли специалиста?»
— Специалиста не было, — ответила Дебора. — С ним все было в порядке. Никто не ожидал, что он умрет.
Короткое молчание, а потом:
— Почему я узнаю об этом от своего десятилетнего сына? Ты замешана в аварии с человеческими жертвами и не считаешь это достаточно важным, чтобы сообщить мне?
— Мы в разводе, Грэг, — напомнила Дебора грустно.
В его голосе звучала неподдельная обида, это было так похоже на того чуткого человека, за которого она вышла замуж, что ее захлестнула волна воспоминаний.
— Ты говорил, что вычеркиваешь свою жизнь здесь. Я пыталась тебя оградить. Кроме того, до сегодняшнего утра никаких человеческих жертв не было, а с тех пор я была немного занята.
Грэг немного смягчился.
— Грейс расстроена?
— Очень. Она была в автомобиле, который сбил человека.
— Она должна была позвонить мне. Мы могли бы поговорить.
— Ох, Грэг, — устало вздохнула Дебора. — Вы с Грейс не разговаривали — по-настоящему, — с тех пор как ты ушел.
— Может, как раз настало время.
Она не знала, говорит он о разговоре по телефону или о личной встрече, но не была уверена, что сейчас Грейс согласилась бы на какой-либо из вариантов. Девочка виделась с отцом раз в несколько месяцев, да и то по настоянию матери.
— Сейчас не очень подходящий момент, — сказала Дебора. — На нее и так достаточно навалилось.
— Сколько она еще будет на меня злиться?
— Не знаю. Я пытаюсь говорить с ней об этом, но она все еще ощущает себя покинутой.
— Потому что ты это ощущаешь. Ты навязываешь ей свои чувства?
— Мне не нужно это делать, — сказала Дебора с внезапной злостью. — Грейс и сама чувствует себя достаточно одинокой. Ты ее отец, и тебя не было здесь в течение последних двух лет ее жизни. Буквально. Ты не соизволил приехать ни разу. Ни разу! Ты хочешь, чтобы дети приезжали к тебе. Дилана это, возможно, устраивает, но у Грейс здесь своя жизнь. У нее здесь уроки, тренировки, друзья. — Дебора посмотрела на часы. — Я не могу сейчас этим заниматься. Я была занята, когда ты позвонил, и мне нужно вернуться к работе.
— Вот в чем причина, видишь?
— Причина чего?
— Того, что наш брак развалился. Тебе всегда нужно было работать.
— Извини меня! — закричала Дебора. — Это говорит тот, кто работал по шестнадцать часов в день, пока наконец не бросил все это? К твоему сведению, Грэг, я хожу на соревнования Грейс по бегу и на бейсбольные матчи Дилана. Я посещаю концерты в музыкальной школе и школьные спектакли. Это у тебя никогда не хватало времени на нас.
Грэг тихо сказал:
— Я просил тебя переехать сюда со мной.
Деборе хотелось плакать.