— Чего мы потеем, может там просто никого нет? — растерянно сказала Леська, но все-таки тоже пнула дверь и проорала:
— Антон, ты дома?! — так, на всякий случай. «Может, чутье обманывает меня, и он все еще в Альвхейме. А там его искать бесполезно…»
— На месте соседей я бы уже давно вызвал милицию, — предупредил Дэн.
— Надеюсь, они не такие предусмотрительные, как ты, — пробурчала Сашка.
Они уже повернулись уходить, когда изнутри раздался приглушенный звон бьющегося стекла. И снова тишина.
— Антон, открой дверь!
Антон не открывал. Вопли и стук в дверь чем попало возобновились. Леська уже не могла понять, то ли ей холодно из-за промокшей одежды, то ли из-за чего еще.
— Ладно, — решилась она. — Попробуем открыть сами.
— Хулиганство, а теперь еще и взлом, — приплюсовал Дэн статью.
— Постой лучше на шухере, а не каркай, — набросилась на него Сашка. Сама она добросовестно залепила жвачкой «глазок» соседской квартиры и что-то на нее пошептала.
— Вот, теперь они будут видеть не площадку, а красивые картинки, — удовлетворенно пробормотала ведьма, отходя от двери.
— Очень красивые? — недоверчиво переспросил Дэн, выглянув с лестницы.
— Угу. Голых женщин, — потрясла его Сашка.
Дэн вернулся на свой пост, мечтая про себя, чтобы Леська вскрыла дверь поскорее. В одном он не мог поспорить — голые женщины в дверном «глазке» способны были отвлечь и озадачить любого наблюдающего.
Приложив пальцы к дверному замку, Леська шептала наугад слова, надеясь подобрать правильное. Как-то же Чертов Викинг уговорил открыться хижину на болоте. Значит, и у нее должно получиться. Минута, и замок щелкнул. Девушка махнула Сашке и вошла в квартиру первая. В комнате приглушенно играла музыка, туда она и направилась. Антон сидел спиной к ней, в наушниках перед ноутбуком.
— Тох? — окликнула Леська, но он ее не услышал. Она подошла и захлебнулась словами: Антон сидел, бледный как мел, с закрытыми глазами, а на ресницах и волосах у него был иней. Сзади испуганно охнула Сашка.
От таких хлопаний по щекам, тормошений и воплей очнулся бы мертвый. Антон таковым не был — по крайней мере он дышал, но приходить в себя не собирался и был холодным как лед. Леську осенило, и она рванула в ванную.
Пока ванна наполнялась горячей водой, они попытались оттащить туда приятеля, но им удалось только стянуть его со стула, после чего они вместе рухнули на пол. Остро жалея, что Антон не Сашкиной комплекции, Леська вспомнила, что она маг, и можно бы попробовать магически. Амулета с перышками под рукой ни у кого не было, значит, придется вспоминать, как ее учил Антон. Обволакиваем его магическими нитями, забираем вес в них, пробуем… Леська потянула парня за плечо, но тот отказался взмывать вверх и величаво плыть по направлению к ванной. Вместо этого в воздух воспарил стул.
— Красиво, но нам-то это зачем? — не поняла Сашка. Леська чертыхнулась.
— Зови Дэна!
Втроем дело пошло немного лучше. Дэн подхватил друга под руки, Леська за ноги, и поволокли по коридору, матерясь на все сразу: долговязость приятеля, просторные габариты квартиры, и просто так. Сашка бегала вокруг и пыталась вовремя убирать с их дороги различные предметы мебели.
Сгрузить Чертова Викинга в ванну, так чтобы он не захлебнулся, аккуратно не получилось. Половина ванны выплеснулось на самих спасателей, впрочем не сильно ухудшив их и без того плачевное состояние. Удерживая голову Антона над водой, они звали его и уговаривали очнуться…
Антону было тепло и хорошо. После снежного кошмара внезапно наступил покой, он согрелся и теперь собирался поспать. Мешало ему только то, что кто-то дергал его за воротник и звал.
— Тоха! Давай же! Открой глаза!
Нехотя пришлось распахнуть очи. Он лежал в собственной ванне, в горячей воде, одетый. Леська, почему-то мокрая до нитки, держала его за воротник, не давая погрузиться с головой. Из-за ее плеча выглядывал обеспокоенный Дэн, а на стиральной машине сидела Сашка.
— А чего я в ванне? — спросил парень, глядя на свои ноги в мокрых носках.
— Утопить тебя под шумок решили, — радостно сообщила ему Сашка, — да не вышло.
— Мы тебя каким-то замороженным нашли, — объяснил Дэн.
— …и слегка испугались, — почему-то в голосе Леськи был упрек.
— Так я ж не назло…