— Меня все равно ждут, Высочайшая, — наконец сказал он.
— Это пока, — ласково прошептала альва.
У парня зашумело в висках, дуновение жаркого полдня вихрем прошлось по его памяти, и он вдруг понял, что не может поймать ни одной мысли в своей голове. Цветной хлам, как обрывки снов, за которые пытаешься ухватиться поутру, но остается только смутное ощущение чего-то забытого. «Куда я иду?… Где я?…» Антон цеплялся за реальность, но в реальности на него смотрело это бесконечно правильное лицо с яркими изумрудными глазами, которое не могло существовать. И тогда он нырнул в воспоминания. Должно же быть что-то, что удержит его, не даст соскользнуть в это блаженное забытье, вопреки желанию Королевы оставить его у себя. Родители, которых он видел совсем недавно. Друзья, которые остались там, в мире смертных. Горячим ветром пахнуло в лицо, принесло запах травы и нагретого камня и почему-то дыма. Антон вспомнил перрон, плавящийся от жары, задымленный и полный народа, и Леську, неловко переминающуюся с ноги на ногу и тоскливо спрашивающую:
— Когда ты обратно?
Вот он, якорь.
Королева негромко рассмеялась. Наваждение развеялось. Изумрудные глаза смотрели изучающе, с ноткой непонятной печали.
— Меня ждут, — уверенно повторил Антон.
— Мы все равно скоро встретимся с тобой, — в голосе альвы звучала насмешка, — но сейчас я хочу одарить тебя.
«Не надо, я и так уже одаренный», — мрачно подумал Антон, но вслух не сказал.
Альва наклонилась и сорвала несколько стебельков вереска, закрутила их в кольцо и легонько подула.
— Держи, — на ладонь Антону упало серебряное колечко в виде переплетенных цветов. — В этих землях владелец кольца всегда будет своим, его не обидят, ему откроются все двери. Если он будет достоин.
Антон машинально попробовал одеть кольцо на палец, но оно было маловато.
— Носи у сердца, — засмеялась Королева и исчезла вместе со свитой.
Антон сунул колечко в карман.
Глава 12. Немного о призраках
Пляж был пустынен. Оно и понятно — осень. Ветреный серый день, светлое затянутое облаками небо. Недавний дождь прибил песок, и по нему стало удобно ходить. Широкое пространство реки, деревушка на песчаной косе, неподалеку возле дороги загородный гостиничный комплекс. Ветер раскачивал высокие сосны, и они потрескивали и стучали. Пустые раздевалки яркими пятнами выбивались из общего спокойного пейзажа. Тихо и пусто. Ветер гонял по воде рябь, создавая рисунок за рисунком, серебристым по серо-голубому, шелестел камышами, задувал под куртку. Возле камышей у самой воды сидела кикимора и кидала в воду камушки, так чтобы они подпрыгивали.
Леська сидела повыше, на лавке под навесом, метрах в тридцати от воды и наблюдала за ней. Кикимора ворковала себе под нос, как будто на что-то жаловалась. А может, ее тоже посетило грустное осеннее настроение. Песок заглушал шаги, и она не заметила девушку, когда та спускалась на пляж. Через некоторое время к первой присоединилась вторая, боязливо вынырнула из камышей. Обе негромко залопотали, вторая вернулась в камыши и что-то вытянула оттуда. Леська пригляделась — берцовая человеческая кость. Кикиморы увлеченно рассматривали находку. Девушка вздохнула: раньше неподалеку было сельское кладбище, потом построили плотину, и кладбище оказалось под водой. Могилы стало размывать, и некоторое время селяне и отдыхающие наслаждались видом проплывающих мимо гробов, периодически вылавливали детали скелетов или цеплялись крючками за торчащие из ила кресты. Вероятно, нечисть тоже там разживалась. Кикиморы поигрались находкой, чуть-чуть погрызли ее, потом стали отнимать друг у друга, сердито треща.
Внезапно у Леськи в кармане заиграл мобильник. Девушка настолько привыкла к тишине, что сама подпрыгнула от неожиданности. Кикимор как ветром сдуло. Кость осталась валяться на берегу.
— Какого черта вы беспокоите меня в сей печальной юдоли? — загробным голосом спросила Леська в трубку.
— А если б это была не я? — секунду помолчав, поинтересовалась Сашка.
— Дурацкий вопрос, Сань, — подруга вернулась к нормальному тону, — я ж вижу кто звонит.
— А. Ну да. Короче, я не о том. Тут Глеб тебя просит разобаться с одним делом. Как раз в твоем районе. Один наш читатель написал ему, что каждую пятницу в одинадцать вечера видит призрачную четверку лошадей, запряженную в колесницу, проезжающую на уровне четвертого этажа там, где перекресток Красина и Преображенской.
— Каждую пятницу, говоришь? — хмыкнула Леська.
— Читатель утверждает, что он абсолютный трезвенник.
— Тогда…
— И не употребляет наркотики.
— И даже…
— И не курит траву.
— Не верю.
— Ну вот и докажи обратное, — теперь хмыкнула Сашка. — Сегодня как раз пятница.