Антон помолчал, потом вернулся к тому, что его действительно интересовало:
— Спасибо, что спас ее… Но зачем, вот скажи, нафига ты сделал шрам в виде нашей родовой печати, а? Как мне теперь объяснять это твое чувство юмора?
— А почему нет? Во-первых, этим знаком я могу вылечить эффективнее всего, а во-вторых, твоей девушке не помешает носить семейный знак, глядишь, когда и пригодится…
— Она не моя девушка, мы просто друзья.
— Ах, вот как, — без малейшего сожаления о содеянном протянул Крис.
— Да, вот так, — эхом подтвердил Антон. К нему почему-то вернулось хорошее настроение и способность ехидничать: — А теперь, получается, ты принял в семью не пойми кого… Благородные альвы будут возмущены.
— Ничего, мне не впервой тащить в дом всякую шваль, — процедил Крис, разглядывая бокал на свет.
— Это точно. Рыбак рыбака, как говорится… — подтвердил Антон. Парни переглянулись и заржали.
Глава 9. В предвкушении отдыха
— Мы сделали это!
— Да, мы круты!
— Мы вообще супер!
— Охренительны!
— Когда ж это закончится! — диссонансом влетел в прославляющий сам себя хор двух подруг вопль Дэна. Сашка посмотрела на приятеля суровым взглядом и назидательно вымолвила:
— Вот когда сможешь также, тогда и тебе дадут слово. Недоросль.
Дэн только схватился за голову.
Редакция переживала упоительный день успешной сдачи теорграмматики без подготовки. Героини дня упивались собственным триумфом и, кажется, собирались вскоре перейти в состояние нетрезвости. Остальные сидели с ошарашенными лицами. Не потому, что они были там против, просто еще не пришли в себя от рассказа про экзамен.
Вчера дело обстояло совсем не радужно. Подруги горестно пялились на билеты и молчали. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что дело швах. Из всех билетов они успели прочитать только пятую часть, да и то одним глазом. Одолеть за ночь всё остальное было нереально еще и потому, что половину материала они так и не нашли.
— Чертов некромант. Всё из-за него! Вот кого бы я с радостью удушила!
— Да он и так мертв, — напомнила Сашка.
— Так в том-то и дело! Даже тут пролет!
Действительно, если подумать о том, что экзамен последний, выпускной, финальный рывок после пяти долгих лет учебы, то «коза», подложенная неизвестным некромантом, вырастала просто до гигантских размеров.
Устав материть всех и вся, подруги разошлись спать. У Леськи спать получалось плохо, наверно, выспалась за эти три дня. Всю ночь она проворочалась без сна, а под утро ее осенило идеей. Перед экзаменом она успела забежать в редакцию и, мысленно испросив у подруги прощения, позаимствовала «реквизит».
В аудиторию студенты зашли без преподавателя. Быстренько всё подготовив: водичка на стол, цветы туда же, легкая драка — куда поставить букет, каждый хотел, чтобы букет заслонял именно его — и все расселись по местам, по одному. Вошла грамматичка, разложила билеты, одобрительно хмыкнула на цветы, лениво уселась за стол и скучающе уставилась в окно. И тут же вскочила, вытаращив глаза:
— Ч-ч-что это?!
С подоконника зубасто скалился пожелтевший человеческий череп, уютно устроенный на стопке книг.
Группа ошеломленно молчала, ибо Леське удалось провернуть всё незаметно. Догадалась только Сашка.
— Мой череп! — возмущенно прошептала она в спину Леське.
— Спокойно, это наш единственный шанс, — чуть слышно просипела подруга.
Сашка замолчала, но дышала так злобно, что ясно было: она это так просто не оставит. Леська же, старательно игнорируя сопение за спиной, объяснила преподавателю: