— Не пойдешь, — устало остановил ее Антон. Дело близилось к полночи, некромант вот-вот должен был объявиться, и Чертову Викингу было не до заборов. Пришло время раскрыть карты. Тем более, что сейчас, даже если Сашка возмутится и откажется быть приманкой, уже ничего не изменится.
Глеб почуял насторение друга, быстро глянул на Сашку, прикидывая насколько она разозлится, и приготовился наблюдать за спектаклем.
— Ладно, — Антон усадил ведьму рядом, — слушай сюда. Я уже устал за тобой бегать.
— Устал? Он устал! Так, блин, не бегал бы! Прицепился ко мне как пушечное ядро на ногу каторжнику! Да на меня за все это время ни один подозрительный тип даже не посмотрел!
— Правильно, — Антон привычно промотал возмущения мимо ушей, — потому что всё самое интересное должно случиться сейчас. Я тебе не сказал, но провести свой ритуал этот козел может только сегодня. Если у него сорвется, ему придется ждать Самайна. Так что, давай, соберись. Сегодня я тебя ни на шаг не отпущу, а потом делай, что хочешь. Всё будет как раньше. Я во всяком случае на это надеюсь.
— Обалдеть, — подытожила Сашка, после небольшой паузы, поняв, что Антон, по его мнению, всё сказал. — Так это значит, что три недели до сегодняшнего дня я могла бы жить нормально, мне все равно ничего не грозило?!
— Ну, в целом да, но мало ли, — признался Антоха.
— Мало ли?! Да ты меня достал за эти дни! Вот я тебе сейчас нахлобучу! — Сашка кипела как маленький, но очень сердитый чайник.
— Силенок не хватит, — насмешливо фыркнул Чертов Викинг.
Оба замолчали, но это была предгрозовая тишина.
— Уймись, — подал голос Глеб. — Делай, как он говорит, и ничего с тобой не случится.
— Подожди, а ты что, тоже был в курсе, но ничего мне не сказал? — Сашкин гневный взор пал на начальника.
— Ну вот, началось, — обреченно вздохнул тот. — Зачем я вообще ввязывался?…
Сашка посмотрела на погрустневших мужиков и горько пробурчала:
— Друзья, называется…
Передумав устраивать скандал, она встала, отыскала свой рюкзак и выудила оттуда бутылку коньяка.
— Мне необходимо придать себе бодрости и веселья. Будете?
— Нет. Пей сама, если хочешь. Я не могу, — Антон с досадой подумал, что, похоже, он остался единственным абсолютно трезвым человеком на ближайшие километров пять в любую сторону.
Сашка хотела и выпила. Потом еще. Похоже, она примирилась с ситуацией и скандалить не собиралась. Парни украдкой выдохнули, время покатилось более-менее мирно. После очередной порции горячительного ведьму посетила сентиментальная грусть и жажда общения.
— Ну где же Леська? — жаловалась она вслух, лежа частично на своем рюкзаке, частично на коленях Антона. — С ней было бы весело, она бы со мной выпила… Она бы со мной даже спела!
— Не надо! — запротестовали друзья, почувствовав, что Сашка готова излиться в песне.
— Вот именно! «Не надо»! Все вы так! А она бы спела, не постеснялась!
— Это потому, что она поет еще хуже тебя, — трезво заметил Антон.
— Да какая разница! Главное же, чтобы душевно!
— Когда вам становится душевно, остальным становится невыносимо, — Антон не собирался приукрашивать действительность, которая состояла в том, что все, слышавшие совместное пение двух подруг, сразу начинали предпочитать услышать что угодно другое, да хоть скрип пенопласта по стеклу.
— Вы ничего не понимаете в настоящей женской дружбе! — высокомерно сообщила Сашка. — Мы ж уже… раз, два, три… одинадцать! Одинадцать лет дружим! Да куда вам, кабанам… Да мы ж как сестры, как близняшки!
При слове «близняшки» мысли Антона приняли не совсем приличный оттенок, поэтому следующая фраза Сашка дошла до него не сразу.
— …нас даже преподы в универе путают, — учитывая, что подруги отличались как небо и земля, заявление было по меньшей мере странное, — вон, даже звать стали, как дома, меня… икк! Сашей, а ее Лесей… чтоб не одинаково…
Антон похолодел. Полным ужаса взглядом он уставился на Глеба и, все еще надеясь услышать что-то другое, спросил:
— Подожди. Какое у Леськи полное имя?