— А… Да, хорошо, — и вожди факультета скрылись за поворотом.
Антон повернулся к Леське и с воплем кинулся отбирать фляжку, но опоздал. Коньяк закончился. Она допила его залпом и теперь ошалело смотрела на кусты, за которыми исчезло руководство.
— Спятила баба! — шепотом, в котором равно смешались ужас и восторг, провозгласил Антон. — Ты же сейчас упадешь поленом!
— Нет, — Леська вдруг почувствовала небывалую жажду деятельности. — Я сейчас пойду и запишусь на спортивное ориентирование. Сегодня сбегу на инструктаж, а завтра в лес. Я не хочу сидеть и заполнять какие-то там рейтинги. Абсолютно не хочу. Вот вообще.
— Твоя воля, — Антон не спорил, хотя в ее дееспособности был уверен куда меньше, чем она сама. — Самому интересно, под которым кустом ты свалишься.
А это идея. Забежать в лесок и улечься подремать. Но Леська отогнала соблазнительную мысль, и понимая, что прилив активности следует использовать «вот прямо щас», устремилась к родной группе.
Оксана тем временем продолжала делить подопечных овец на команды, игнорируя их протесты и недовольство. Тут ей на глаза попался лист с планом на завтра, и она, не откладывая в долгий ящик, заорала:
— Минуточку, коллеги, давайте сразу решим — кто завтра побежит от нашей группы на спортивное ориентирование. Записываемся, не стесняемся. Ну, чего молчите, почему никто не хочет? Все равно придется, так кто же?
— Я! Записывай меня! — Леська, запыхавшись, подбежала к Оксане и бухнула канистры с водой прямо ей под ноги. Ой, кажется даже на ногу. И кажется, заклинание Антона уже не действовало. По крайней мере Оксанин разъяренный вопль заглушил удивленное оханье всех остальных. Но Леське некогда было рассыпаться в извинениях.
— Пиши, давай. Я побегу. И Сашка тоже, — краем глаза она успела заметить в толпе круглые Сашкины глаза. Подруга открыла было рот, чтобы все гневно отрицать, но Леська вперила в нее взгляд и мысленно приказала «Молчи!». На висок упала расплетшаяся прядь волос. Сашка с изумлением открывала и закрывала рот, пытаясь вымолвить хоть слово. Потом поняла, и изумление сменилось злостью. Леська опять повернулась к Оксане, прыгающей на одной ноге по лавке.
— Ну что ты копаешься, — она отобрала у старосты листок и ручку и торопливо нацарапала где надо свою и Сашкину фамилию. — И сегодня, говоришь, надо сходить на инструктаж? Прямо сейчас, да? Так мы пошли. Эй, Сашенька, пойдем. Не волнуйся, я за тебя расписалась.
Схватив подругу за руку, Леська поволокла ее прочь. Одногруппники провожали их со смешанным чувством удивления и облегчения — с одной стороны, те, похоже, окончательно спятили, с другой — теперь остальные свободны от такой сомнительной радости как спортивное ориентирование.
Антон неторопливо шагал к своему курсу, точнее, к курсу Дэна, и размышлял об услышанном разговоре. Почему-то он ему не нравился. Мужчина где-то соврал. Антон почувствовал это как музыкант фальшивую ноту, хотя в чем именно декан кривил душой, он определить не мог. Не мог он и понять, зачем декану факультета обманывать свою коллегу, да еще в таких несерьезных вопросах. Вопросы эти тем не менее касались людей ему далеко не безразличных, поэтому-то он и беспокоился. Потом он вспомнил про инцидент с коньяком и в сотый раз пожалел, что не навесил на Леську магический маячок. Она бы его все равно не заметила, а он бы знал, где она и в каком расположении духа. Удержал его от этого поступка давний разговор с Глебом. Тогда он тоже поинтересовался, почему Глеб, хоть и переживает за своих подчиненных, все равно обходится без маячков и никогда не следит за ними. Глеб усмехнулся и спросил: «А ты б простил меня, если б обнаружил на себе такую штуку?» Ладно, в случае чего, где Леська, там и Сашка, она всегда может позвонить.
— Он соврал! — первое, что выкрикнула Сашка, после того, как Леська ей всё рассказала. Подруга кивнула. Никогда в жизни они не заполняли никакие рейтинги и вообще понятия не имели, что это такое.
— Но зачем? — уже спокойнее продолжала Сашка рассуждать вслух. — Какой в этом смысл? Никакого.
— Нет, — медленно сказала Леська, борясь с алкогольной сонливостью, — смысл есть. В том случае, если он не хотел, чтобы зам знала, почему мы ему потребовались.
— Вот и скажи — для чего такого тайного мы могли ему потребоваться? — недоумевала Сашка. — Мы же раздолбаи, с нас толку никакого.
— Ну у тебя и самомнение, — насмешливо посмотрела Леська на ведьму. Та смутилась:
— Не, ну я имею в виду — в глазах декана… Слушай, я знаю, он просто спутал нас с кем-то! Ученые, что с них взять, память — штука ненадежная, подточенная наукой.
Честно говоря, Леська и сама пришла к такому выводу. Пусть их декан и был назначен на факультет совсем недавно, но мнение о нем было скорее положительным. Маразмом он страдал не больше, чем предыдущий вождь, порядков кардинально менять не стал, и в целом казался безвредным.
— Что ж, в любом случае, я предпочитаю трусцу по лесу сидению у декана, — резюмировала она.
— Согласна, — Сашка больше не злилась на подругу. — Тем более, мы же не нанимались выигрывать эти соревнования. Так что можем добежать до первого малинника.
— Май месяц, какая малина?
— Тогда до продуктового в поселке, — исправилась ведьма. — А если раздобыть где-нибудь удочку, то день вообще пройдет незаметно.
На том и порешили.
Инструктаж Леська не запомнила вообще, поскольку едва подруги пришли на него и расселись на травке, как она привалилась к Сашке и заснула крепким сном — действие коньяка перешло из стадии активности в стадию «упала и отключилась». Кроме инструктажа они успели вспотеть в двух конкурсах, придуманных Оксаной, а потом наконец наступило время обеда. Походная кухня была общая, там-то девушки и воссоединились с Дэном и Антохой. Те, не выделываясь, подсели к пятому курсу, все равно их тут уже все знали.
— Никто Глеба не видел? — поинтересовалась Сашка.
— Нет. Но машина его на стоянке стоит. — Дэн покосился на Сашкиных одногруппниц и, понизив голос, предположил: — Может, он под иллюзией, и мы просто его не узнаем?
Сашка тут же предложила игру — кто первым вычислит Глеба, того остальные всю неделю уважительно называют «о, сен-сей».
— А у меня вообще есть шансы? — скептически поинтересовался Дэн, прекрасно понимая, что если маги еще могут на что-то надеяться, то у него вряд ли получится определить иллюзию. Сашка только злорадно потерла ручки.