Иосиф и Фёдор: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Присаживайтесь, – сказал он.

По его ироническому взгляду я понял, что он прекрасно понимает мое состояние, и, как ни странно, это меня успокоило. “Наверно, здесь все поначалу пугаются”, – подумал я и сел напротив хозяина кабинета, ожидая, что он назовет свой чин или звание, но всякие там цирлих-манирлих были ему ни к чему.

– Политическими анекдотами увлекаетесь? – спросил он без предисловий.

Я опешил. Вопрос был явно провокационным. Со времен трагических событий с газетой “Культура” я научился не болтать лишнее.

– Нет, – твердо и даже с долей возмущения ответил я.

– Так уж и нет, – съехидничал он. – А насчет личности разве не рассказывали?

– Какой личности? – удивился я.

– Не надо песен. Вы прекрасно знаете какой, – усмехнулся он.

Тут до меня дошло, что он имеет в виду Хрущева. Разумеется, я слышал про него анекдоты, их в то время ходило немало, но какого-то особенно остроумного, чтобы хотелось пересказать, мне не попалось.

– Я вообще не очень люблю рассказывать анекдоты, – твердо сказал я и объяснил, что, на мой взгляд, анекдоты – это остроумие за чужой счет.

– Прямо за чужой. Если анекдот остроумный, его и рассказать не грех. Ведь так? – почти по-товарищески улыбнулся он.

– Я же сказал, не люблю анекдоты, – стоял я на своем.

Он недоверчиво посмотрел на меня, но с Хрущевым отстал.

– Скажите, вы знакомы с Сергеем Троицким? – неожиданно спросил он.

Я ответил, что знаком, но плохо, видел раз или два, он муж моей знакомой.

– Нонны Слепаковой, – проявил осведомленность мой визави.

– Да, Нонны, – подтвердил я и добавил: – Она очень хорошая девочка.

– Хорошая, – согласился он, – она у нас была.

Я заволновался: что же это такое, может быть, у него в кабинете все мои знакомые побывали? Мое волнение он заметил и, стараясь не дать мне передохнуть, стал сыпать вопросами типа: “Знаю ли я того?”, “Бывал ли на квартире у этого?”, “Присутствовал ли на сборищах с участием тех, этих?” и так далее. Я отвечал: “Не знаю”, “На квартире не был”, “На сборищах не присутствовал и ничего про них не слышал”. Среди тех, о ком он меня спрашивал, фамилии Бродский названо не было. Интерес к нему органов еще не проснулся.

Неожиданно он огорошил меня вопросом:

– А правда, что вы говорили, будто поэт Леонид Мартынов лучше Пушкина?

Я опешил. Действительно, когда-то на целине зашел разговор о поэзии, и я сказал, что стихотворение хорошего современного поэта по качеству и количеству метафор превзойдет любое стихотворение Пушкина.

– Какого поэта? Фамилию назови, – потребовали от меня тогда.

Я назвал две фамилии: Мартынов и Луговской – и прочитал первые пришедшие в голову строчки Мартынова:

Молния давно уж отблистала.

Рассветало. Дождь прошел.

Рифму к розе я искал устало,

Долго, туго. Наконец нашел.

Вот она: коррозия металла.

В ответ с криками “Пушкин лучше” меня чуть не побили. Спас Федя, который сказал примирительно: