— В сущности да, и это вас не удивляет… Несомненно, вы этого ожидали.
— Что вы хотите от меня?
— Вы сами желали этой минуты. Вот видите, все и случилось.
Она идет ко мне сладострастной походкой. На ней облегающее темно-синее платье. Обворожительная, волнующая, потрясающе чувственная. Совершенно неожиданно я нахожу настоящую Арабеллу, Арабеллу из далекого прошлого, Арабеллу из моих самых лучших и счастливых воспоминаний, извращенную и неисправимую Арабеллу. Вновь возникнув из времени и пространства, лишенная своей символической непорочности, она вновь стала тем, кем и была: ангел и демон одновременно!
— Арабелла, почему вы пришли?
— Разве мы оба не разделяем это желание?
— Миллионы Джонов Кларков разделяют его со мной.
— Нас мало интересуют другие, вы это отлично знаете. Гуманоиды Ф были специально созданы для того, чтобы они могли забыть об Арабелле. Но вы, вы, Джон Кларк KJ-09, совсем другое дело.
— Чем же я от них отличаюсь?
— Вы исключительный Джон Кларк, на которого возлагают надежды наши соотечественники. Я хочу, чтобы вы знали, вы — супермен среди всех мужчин. Разве это преступление?
— Спутать своего супруга с кем-то другим… это абсурд.
Мгновение ее длинные теплые и нервные пальцы бегут по моим плечам и скользят по груди. Голос становится нежнее, слаще, сладострастнее:
— Ты не только благородный и храбрый, ты еще очень красивый и сильный.
Я отталкиваю ее с некоторой жестокостью, что, однако, нисколько не разочаровывает ее, и она продолжает смотреть на меня большими русалочьими глазами, в которых таится вызов.
— Жестокий и опасный, ты не даешь мне закончить.
— В общем, не такой, в чем ты меня упрекаешь.
— Скажем просто, что ты такой внутри, но никогда не обнаруживал этого. Вся твоя жизнь бродячего вояки была лишь результатом притеснений и придирок к тебе.
— Я запрещаю тебе так говорить…
— Но ты остался тем, кем был, Джон., со своими комплексами превосходства и неполноценности, самонаказания и разрушения. Как и все остальные люди, ты находишься в постоянной борьбе между Добром и Злом.
— А сегодня кто я, по-твоему?
— Твое собственное орудие. Орудие уничтожения. В общем, худшая сторона тебя самого.
Ледяная улыбка играет на моих губах. Это не совсем тот ответ, что я ожидал от Арабеллы, но и он укрепляет меня в моем решении и той роли, что я сыграю через несколько часов. Тем временем я удивление смотрю на нее:
— Как ты можешь так со мной разговаривать?
Она звонко смеется и бросается на диван, положив голову на парчовую подушку.
— Обними меня, Джон! Ну…
Теперь моя очередь смеяться, и я, находясь на некотором расстоянии от дивана, наслаждаюсь своей новой победой над Арабеллой.
— Обними меня, — мурлыкает она со сдержанной иронией.
Этого тоже требует плохая сторона Арабеллы.
Постскриптум:
Почему я написал, что Арабелла была затянута в темно-синее платье, тогда как в момент расставания на ней было зеленое?