— Вот, попробуй, это вкусно, ты знаешь…
Тарелка летит в воздухе, и крем облепляет лицо Арабеллы.
— Ммм, это вкусно… вкусно… ммм…
Я разражаюсь смехом, и мой смех смешивается со смехом пересмешника, сидящего на окне. Да от этого смеха подохнуть можно! Крем залепляет лицо Арабеллы, а она улыбается… улыбается… словно размалеванный клоун. Жалкий и ничтожный клоун!
— Я счастлива, Джон!
— Бедная идиотка! Ты смешна. Ты должна сказать: рассержена, разъярена, вне себя!
— Статья 312-бис, Джон…
— О нет! Ты, должно быть, просто ошибаешься.
— Нет, вспомни, это было на берегу Гудзона.
— Что ты тут мне рассказываешь?
— Любовь, конечно, если только это не покушение, но законы роботехники…
— Арабелла!
— Смотри, Джон… Это шносме… Разве собираемся не с персиком мороженое для двоих и со взбитыми сливками заказать нас?
Я в ужасе смотрю на нее.
— Дня сего только возвращение твое.
— О, Арабелла, замолчи, умоляю!
— Глуа жеон ат бют а кимма тон синк я ни оглу а ки ни те…
Изо рта Арабеллы вырывается только ужасное урчание и булькание. О боже! Этот голос! ЭТОТ ГОЛОС!
— Ма ка ме та бум акте си а та… си а ма… си а ма… си…
— Нет!
Стул обрушивается на голову Арабеллы, и она разлетается на кусочки. Переполненный яростью и гневом, я бью и бью по этому телу, из которого даже не идет кровь.
— Ты всего лишь грязный, мерзкий механизм… мерзкий робот… я тебя ненавижу… я тебя презираю. — И я бью… я бью…
Потом я смотрю в никуда… Тишина… Я вижу бесформенную массу, провода и катушки… Бескостная голова паяца подкатывается ко мне под ноги; лицо ее до сих пор перемазано кремом. И она все еще улыбается!
С окна доносится щелканье клюва… и скрипучий смех, бросающий меня в дрожь!
9
— Аррррабелла… Арррабелла… Привет, Джон… Хороший денек, а? Хороший денек, а?
Именно это слышу я каждое утро, и создается впечатление, что меня будит звук человеческого голоса. А днем все начинается заново. Другие слова… обрывки фраз, которые пробивают мою тишину.
Но вот все закончилось. Я больше никогда не услышу этот голос. Эту последнюю иллюзию человеческого голоса. Этим утром птицы с большими клювами улетели. С наступлением зимы они покинули свое гнездо и направились на юг. В горы. Я последовал за ними, но они остались глухи к моим призывам и моим мольбам.
В это утро я выбежал на поляну в тот момент, когда они вспорхнули.
— О нет, не улетайте!.. Я вас прошу, останьтесь… Не оставляйте меня… Не оставляйте меня одного…