— Что? — спросил Дал, став очень внимательным. — Кто делал попытку передо мной?
— Это уже стало легендой, — ответил Золтан. — История из глубокой древности. Как-нибудь я вам ее расскажу.
— Я позволю себе прервать вас, сеньоры. — Некрозоф подошел поближе. Господин барон предложил вам свой меч, и, право же, это прекрасная мысль. Мы и сами решили снабдить господина рыцаря оружием, но единственно эффективное оружие для этой миссии — Голубое Оружие. Только в нашем случае его нельзя использовать в том виде, в котором оно существует; этого пока что не позволяет техника… перемещения. Следует изготовить другое, такой же мощности, вот почему я хотел бы слегка охладить пыл рыцаря. Я отдам приказ выковать два новых меча в том же горниле, что дало начало Голубому Оружию с высочайшего согласия Дала Ортог Дала, разумеется.
— Мы пойдем вместе, брат Альбан, — решил Дал, — иначе ты даже не сможешь приблизиться к Дому Ужаса, где находятся оружейные мастерские.
Здание было построено вдалеке от Лассении — чисто условная мера предосторожности, потому что в случае катастрофы была бы уничтожена территория, по площади равная целому континенту. Но приходилось считаться с общественным мнением.
Крыша над лабораторией была немыслимой высоты, так что здание было видно издалека. На всех четырех углах крыши день и ночь горели красные прожектора, пресекая всякое желание приблизиться. Прожектора были такой необыкновенной мощности, что легче было смотреть на солнце. Но и этого казалось недостаточно. С четырех сторон здания возвышались дозорные башни с гигантскими флешами, на которых постоянно гудели восемь огромных колоколов, отлитых специально для этой цели. Ревущий набат, исходивший из их бронзовых недр, заставлял пригибаться деревья вокруг и обращал в бегство самых ужасных гибридов. И в этой атмосфере Апокалипсиса двигались Дал, Золтан и некрозоф; оглушенные и ослепленные, они шли к воротам, которые постоянно охранялись фалангами навигаторов с сердцами, не знающими жалости. Здесь, казалось, набат был тише.
Дал раздвинул полы плаща, который он накинул на плечи так, чтобы были видны цепь и солнце на его груди. Но стражникам-навигаторам этого было недостаточно, хотя они и знали его в лицо. Пришлось пройти в камеру с бойницей, чтобы подвергнуться психограмме.
— Хорошо, Ортог, — сказал командир фалангистов. — Ты можешь войти, ты и твои друзья. — Затем с улыбкой добавил: — Я вижу здесь знаменитого мезонье-барона. Как идут дела в Солнечной системе?
Золтан в это время находился в нескольких метрах от них и не мог его слышать, но, тем не менее, ответил:
— Она крутится, рыцарь, она крутится.
Навигатор взглянул на него, но, зная Золтана, не удивился.
Это был атлетически сложенный человек с лицом таким же серым, как и его камзол. На лице выделялись зеленые глаза, такие же блестящие, как и у Золтана.
— Спасибо, Гендерсон, — сказал он. — И долгой жизни Софаркам!
— Долгой жизни Софаркам! — повторил брат Альбан, проходя под подозрительным взглядом навигатора.
Офицер взглянул на Ортога.
— Ты привел сюда священника?
— Мне дано на это право, — ответил Дал. — Успокойся. Это друг Софарков.
— Среди них есть друзья Софарков? — сухо переспросил офицер.
— Есть. Правда, их мало.
Навигатор пожал плечами,
— Слушай, Ортог, как ты можешь оставаться на этой проклятой планете? Всего два месяца назад я вернулся из своей последней миссии, и уже снова мечтаю о космосе.
Ортог посмотрел на него и улыбнулся. Он так хорошо понимал его!
— Хочешь стать странствующим наблюдателем? Ты мог бы содействовать развитию гектогенезиса на двух планетах-сестрах.
Лицо офицера изменилось.
— Я в твоем распоряжении.
Дал вынул из кармана камзола психосенсорную карту и прижал к ней палец.
— Возьми, — сказал он. — Завтра после смены караула попроси аудиенции у Софарка Кареллы. Передай мою просьбу. Завтра же вечером ты будешь в космосе.
Навигатор с чувством принял карту и поднял руку в приветствии.
— Благодарю, Ортог!
Он отодвинулся в сторону, чтобы дать им пройти.