Юность, опаленная войной: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Осунувшийся за ночь от тяжелой работы, Виктор Иванович Лошицкий вернулся домой, когда уже было совсем светло.

— Надо бы врачам переправить гражданскую одежду… Иначе беды им не миновать, — проговорил он жене, у порога снимая грязные сапоги. В считанные минуты узел с одеждой был готов. Виктор Иванович на цыпочках вошел в горницу, где спали дети. Разбудив старшую дочку Зину, он на ухо, чтобы никого не разбудить, прошептал:

— Доченька, выручай! Возьми вот этот узел и конверт и мигом, что есть духу, в колхозную канцелярию! Там, на втором этаже, все это передашь военному врачу Поняла?

Зина понимающе кивнула головой.

Быстро надев на себя сарафан и кое-как причесав растрепанные после сна волосы, она с узлом быстро побежала напрямик, через огороды, к колхозной канцелярии.

Из-за леса медленно поднималось солнце. Золотом покрывались верхушки деревьев, крыши домов. В лощине, у ручья, клубился белесоватый туман. Утренняя роса изумрудными каплями тяжело оседала на длинных и гибких стебельках трав.

Несмотря на ранний час, деревенские босоногие мальчишки во главе с Колькой Пикуликом были уже на ногах.

Быстро спустившись к ручью, ребята незаметно приблизились к Раковскому шоссе, откуда доносился непривычный нарастающий гул. Раздвинув придорожные кусты, мальчишки испуганно застыли: по дороге в направлении Минска двигались машины, колонны солдат, с засученными до локтей рукавами, в мундирах цвета болотной травы… Гитлеровцы торопились на восток.

— Вот бы сейчас сюда пушку или пулемет! — мечтательно, как только могут сказать одни мальчишки в двенадцать — четырнадцать лет, произнес Колька. Но тут же он вспомнил о раненых, размещенных в колхозной канцелярии. От волнения за их судьбу глаза его округлились. «Что будет с ними! — тревожно подумал он. — Надо скорее, скорее предупредить их…»

— Ребята, бежим обратно, в Тарасово! — первый бросился он в густую, стоявшую стеной, рожь. Но когда мальчишки поднялись на холм, они заметили столбы пыли по дороге, ведущей из Ратомки в деревню Тарасово. Сомнения не было — фашисты вот-вот войдут в их родную деревню.

Колька метнулся между амбарами и влетел в помещение колхозной канцелярии.

— Немцы! — выпалил он, с трудом переводя дух.

Первыми в деревню Тарасово ворвались гитлеровские мотоциклисты. В пятнистых плащ-палатках и защитных очках, точно какие-то чудовища, пронеслись они по опустевшей деревенской улице. За ними, ломая изгороди палисадников, во дворы въезжали бронетранспортеры, танки. Всюду слышалась гортанная чужая речь. Собаки, словно предчувствуя беду, заливались в яростном лае.

Вскоре по ступенькам колхозной канцелярии, на второй этаж, где были размещены тяжелораненые советские воины, поднялись гитлеровцы. Войдя в помещение, один из фашистских молодчиков гаркнул:

— Встать!

Тишина была достойным ответом.

От злости гитлеровский офицер побагровел.

Взглянув на переодетого в штатский костюм Кургаева, гитлеровец на ломаном русском языке, кивая в сторону раненых, спросил:

— Командиры?

— Нет! — твердо ответил Кургаев.

— Почему не в армии?

— Я — врач. Болен туберкулезом… — И как бы в подтверждение закашлял в поспешно поднесенный носовой платок.

Офицер брезгливо отвернулся. Потом, резко повернувшись к врачу, делая ударение на каждом слове, произнес:

— А ну, говори, сколько здесь евреев, командиров и комиссаров?

— Тут только одни русские и рядовые! — в тон ему смело ответил Кургаев.

— Ря-до-вые! — повторил гитлеровец. — Врешь, русская свинья! — И рукой, затянутой в черную лайковую перчатку, ударил врача по лицу. Было ясно, что гитлеровцы просто так отсюда не уйдут.

— Снять повязки! — яростно закричал гитлеровец. Раненые начали медленно разматывать пропитанные кровью бинты.

— Быстро, быстро! — не унимался гитлеровец. И не дожидаясь, когда красноармейцы выполнят только что отданную команду, подскочил к ближайшему из них. Им оказался оперированный ночью старший лейтенант И. С. Туровец. Резким ударом сапога он выбил подставку из-под его раненой левой ноги. Потом сильным рывком сорвал наложенную повязку. Острая боль насквозь пронзила Ивана Самуиловича. Он потерял сознание.

Не обращая внимания на состояние раненого, гитлеровец перешел к следующему. Им был оружейный мастер 284-го стрелкового полка 30-й стрелковой дивизии 10-й армии старшина Т. А. Максимов. С перебинтованной грудью Тимофей Андреевич лежал на носилках и тяжело дышал. Фашист, не задумываясь, рванул повязку на себя. Возобновившееся кровотечение мгновенно окрасило рану, грудь. От сильного рывка носилки накренились набок, потеряли равновесие и перевернулись. Максимов рухнул на пол.

Куражась над беззащитными, обессиленными тяжелоранеными, фашистские стервятники срывали повязки с раненых, подражая своему офицеру.