— Русские решили прорвать оборону на Немане, — сказал Флавье.
Во взгляде, который бросил на него Бенуа, было что-то очень похожее на ненависть.
— И вы нас не предупредили?
Флавье взорвался:
— Я ничего не знал!
Но Бенуа его не слушал. Нахмурившись, с презрительной улыбкой на губах, он продолжал свою мысль:
— И вы ничего не сказали! Смотрели, как мы возимся с чемоданами и садимся в автобус!
— Я ничего не знал, — повторил Флавье, четко произнося каждый слог. — Вы получили отпуск, и никто не может помешать вам уехать.
— В день наступления! — взорвался Бенуа. — Видели вы что-нибудь подобное?
— Я не вижу в этом ничего особенного, — сказал Флавье, — но вам никто не запрещает видеть.
Бенуа глубоко вздохнул.
— Хорошо! Нечего терять время на пустые разговоры. Лучше дайте мне указания.
С лица Флавье немного сошло напряжение.
— Полковник просит тройной патруль для прикрытия…
— Отлично! — оборвал Бенуа. — Куда я должен его вести?
— Поведу я, — ответил Флавье.
Они снова сошлись лицом к лицу. Между ними всегда клокотал гнев, подобный готовому к прыжку зверю. Он подстерегал их своими полузакрытыми глазами, ожидая слабости, которая бросила бы их в его пасть.
— Вы!:—сказал Бенуа тоном, заносчивость которого он сам не мог бы измерить.
Флавье не сделал ни одного движения.
— Я, — холодно сказал он. — Потому что я командир «Нормандии».
Несмотря на грохот артиллерии, он не повысил голоса. Бенуа должен был наклониться, чтобы расслы» шать его слова.
— Это будет трудно. Я не обязываю вас ни к чему. Но я предпочел бы взять лучших: Леметр, Вильмон, Казаль и вы, Бенуа.
Бенуа закрыл глаза. Но всего лишь на какую-то долю секунды.
Когда он вошел, летчики ни о чем его не спросили. Достаточно было посмотреть на него. Один Лирон, казалось, ничем не интересовался. Он неподвижно сидел на том же месте, не снимая руки с чемодана.
— Ну, — сказал Бенуа, — русские форсируют Неман.
Вильмон протяжно свистнул.
— Значит, это прорыв?
— Они наносят мощный удар. Мы сегодня — эскадрилья прикрытия. Флавье хочет, чтобы в нее вошли старички… А поведет он сам!
— Почему он? — спросил Казаль.
— Почему? — ухмыльнулся Бенуа. — Да чтобы показать нам, на что он способен.