— Не надо мне ничего объяснять, — с холодным презрением проговорила Настенька. В следующую минуту она соскочила с кровати, взяла ножницы и шагнула к подоконнику, на котором стояла герань. Мгновение — и шарообразный красный цветок был обрезан у самого корня. Зеленый сок так и брызнул из толстого стебля.
— Вот тебе! — мстительно сказала Настенька, схватила за руку растерявшуюся Катю и вместе с ней выбежала из дому.
— Вернись! Вернись сейчас же! — кричала Мария Николаевна из открытой двери, но Настенька была уже далеко.
До двух часов ночи девушки сидели на диване у Горбуновых в той самой комнате, где родилась их блестящая, но так бесславно провалившаяся идея. Катя читала «Королеву Марго», украдкой поглядывая на подругу и вздыхая, а Настенька тупо смотрела в одну точку перед собой, обхватив руками колени.
В два часа она вскочила с дивана:
— Ну, пошли на вокзал.
И снова она была прежней энергичной Настенькой, для которой не существовало никаких преград.
На улице хлопали калитки, скрипел снег под ногами, во многих окнах горели огни. Только у портнихи Серафимы Ивановны окна, как всегда, были наглухо закрыты ставнями.
Собралось так много народу, что все не уместились в станционных залах, многие толпились на перроне и привокзальной площади. Было очень холодно, парни и девушки приплясывали на снегу, хлопали руками, кое-где завязывалась веселая возня.
Настенька прошла на перрон и встала у самой его кромки. Застенчивая Катя тронула ее за рукав:
— А может, уйдем отсюда? А может, не надо все это?
Настенька отдернула руку. Чтобы три цветка ее не замерзли, она сняла с головы пуховый платок и накрыла им скромный многострадальный букетик. Снежная изморозь засеребрилась в ее волосах.
— Простудишься, Настя! — весело крикнул Жунус, оказавшийся рядом.
— Ничего, как-нибудь, — сухо ответила Настенька и отвернулась.
К перрону подошел долгожданный поезд. Весь в клубах белого пара, паровоз дышал тяжело и прерывисто. Перекликнувшись буферами, замерли вагоны, утыканные еловыми ветками. Перед глазами Настеньки остановилось длинное красное полотнище: «Освоение целинных и залежных земель — всенародное дело». Вместе со всеми она бросилась к ближайшему вагону, из которого уже выходили парни и девушки с чемоданами и рюкзаками.
Оберегая цветы, Настенька пробилась к подножке, очутилась перед каким-то парнем в новом нагольном полушубке и протянула ему букетик. Сердце ее колотилось сильно-сильно, она была счастлива, что вот и сделала свое дело. Незнакомец небрежно принял цветы, крепко встряхнул Настину руку и тут же передал букетик сходившей вслед за ним девушке в шапке-ушанке. Настенька даже немного обиделась: получилось не так торжественно, как она думала.
— Хлопцы! — насмешливо крикнул парень. — Бачьте, яки здесь гарны дивчата!
Это касалось в первую очередь Настеньки, и девушка немного смутилась. Все выходило не так, как она представляла себе.
Хлопцы заулыбались, загоготали, откровенно разглядывая Настеньку, а парень в нагольном полушубке весело подмигнул ей:
— Ну, давай знакомиться. Мэнэ зовуть Игнатом Дорошенко. А тэбэ?
— Настей Светловой. Вы откуда?
— 3 Ромадана. А ты з цьего миста?
— Что? — не поняла Настенька.
— Ну... из этого города?
— Ага. Здесь живу и здесь родилась. А это моя подруга, Катя Горбунова.
Игнат и Кате встряхнул руку так, что та поморщилась.
— Ну и як? — деловито спросил он. — Яка тут жизнь?
— Ничего, — вставила Катя.
— А як земли? Дуже богаты?
— О да! — ответила Настенька, оправившись от первого смущения. — Настоящие кладовые несметных богатств!