— Как это в твоей группе? — она откровенно тупит. Но это не странно, ещё час назад я сама не могла связать двух слов от шока.
— Соберись, Стася! — я щёлкаю пальцами у нее перед глазами, потому что та конкретно залипала на что-то. Поворачиваю голову, чтоб проследить траекторию ее взгляда и встречаюсь с легким прищуром карих глаз. Женя сидит в окружении пары девочек из моей группы, но не отводит от меня глаз. Становится дики неловко и я тут же отворачиваюсь.
— Это из вашей группы? — спрашивает подруга, не прекращай откровенно пожирать глазами Самойлова.
— Угу.
— А ты говорила, что беда. Один этот экземпляр чего стоит… — Стася прикусила губу.
— Это Женя, — поясняю я, потому что ситуация становилась нелепой.
— Женя? — удивляется она. — Вот же козел. Но красивый. Но козел. — она страдальчески вздыхает, словно я лишила ее сладкого.
Эта пара была последняя, поэтому после неё я попросила остаться свою группу, чтоб собрать информацию. Стася осталась просто так, чтоб поддержать меня.
Я подходила к ребятам, записывая их данные, и нарочно оттягивала момент встречи с Женей. Но моя группа не бесконечная, поэтому когда осталась всего пару ребят, я выдохнула и пошла к Самойлову.
Он сидел на стуле, закинув ногу на ногу и свесив руку на спину.
— Номер и адрес, — бесчувственно произношу я, уткнув свой носик в листок.
— Привет, — намекает, что иногда нужно здороваться. — Номер не изменился, адрес: Вишневая дом тридцать пять, квартира тринадцать, — так же радушно отвечает он.
Записав адрес, тут же ухожу к оставшемуся парню, с которым увлеченно беседует Стася. Женя не останавливает меня, не окликает. Затишье. Лишь бы не перед бурей.
***
Домой прихожу под вечер, так как в деканате собирали всех старост и разъясняли нам наши задачи, обязанности и прочую белиберду. Стася ждать меня не стала и ушла домой сразу же, как удостоверилась, что Самойлов не угрожает моему спокойствию.
Хотя о спокойствии можно забыть. Зачем он вообще приперся сюда?
Он за три с лишним недели не позвонил ни разу, даже не поинтересовался, почему я не вернулась из города. И сейчас не особо волнует его моя жизнь. Может, получиться жить спокойно?
— Эй, пончик, — папа заглядывает в комнату. — Можно?
— Заходи, — киваю.
— Как дела?
— Все очень… Непросто — подбираю я тщательно слова.
— Устала?
— Жутко. Пап, как думаешь, если решение проблемы никак не может прийти на ум, сбежать от нее — это трусость? — завуалированно задаю вопрос, который мучает меня на протяжении дня.
— Пф… — отец шумно выдыхает и садится рядом. — Ну, начнем с того, что не существует проблем, не предполагающих хотя бы одно решение. Просто, вероятнее всего, решение проблемы не нравится тебе. Или не совсем подходит. Поэтому ты думаешь, что его нет.
— Оно точно не подходит мне, — задумчиво твержу я.
Ведь я не смогу игнорировать Женю. Мы учимся в одной группе, естественно мне нужно будет с ним контактировать. А с другой стороны, почему я должна избегать его? Потому что от его близости потеют ладони? Бешено стучит сердце? Пробегают мурашки стаями?
Да, черт возьми, поэтому и должна!
— Павлина, ты же Островская. Для Островских нет решений, которые бы мы не смогли перестроить под свой лад, — с важным видом произносит папа. — Ладно, отдыхай. — он целует меня в макушку и уходит.
Перестроить под свой лад… Как? Как вообще всю эту ситуацию взять под контроль? Не говорю уже про «перестроить».
Игнор — не подходит, точно.