Она в первый раз улыбнулась — это была лишь тень улыбки, щель между губами, исчезнувшая за долю секунды. Она лучше выглядела без улыбки.
— Да, по тебе не скажешь, что у тебя все в порядке. Иди сюда, садись. — Она держалась за него обеими руками, словно боялась упасть. Он подвел ее к одному из кресел. «Она в шоке», — подумал он.
— Ты лучше ляг На пол. Спокойно… Теперь положи ноги на стул. Что, раздери их Духи Тумана, они с тобой сделали?
— Это долгая история. — Она нахмурилась, и между глаз появилась глубокая, похожая на галочку, морщина. — Но я могу высказать это в двух словах. Они ничего со мной не сделали. Ничего, ничего и ничего. — Она лежала на спине, как ее положил Мэт, ноги на стуле, и смотрела даже не в потолок, а за него, в никуда.
Наконец она сказала:
— Как ты попал сюда, Мэт?
— Пришел спасти тебя.
— Ты не «Сын Земли»?
— Нет.
— Может быть, ты стукач? В тот вечер, когда ты приходил, в доме Гарри была облава.
— Это крайне неблагодарно со стороны человека, оказавшегося в отчаянном положении.
— Извини. — Но ее взгляд оставался подозрительным и настороженным. Она сняла ноги с кресла и уселась на полу. На ней было непривычное одеяние, похожее на спортивный костюм, сшитое из мягкой эластичной ткани. Она нащупала пальцами край простыни, в которую была завернута, и начала теребить его: она его мяла, скручивала, растягивала, опять комкала. — Я ничему не верю. Я даже не уверена, что проснулась. Быть может, я все еще в этой коробке.
— Спокойно, — сказал он и, пытаясь подбодрить, сжал ей плечо. — Это пройдет.
Она схватила его за руку и не отпускала ее, и сделала она это так резко, что он подскочил от неожиданности.
— Ты не знаешь, на что это похоже! Они завернули меня в простыню и запихнули в гроб, и с того момента я все равно что умерла! — Она сжимала его руку, ощупывала его пальцы, ногти, суставы, словно она в жизни не дотрагивалась до человеческой руки. — Я старалась все время вспомнить что-нибудь, но не могла удержать воспоминаний. Это было ужасно, — она остановилась, губы беззвучно шевелились, а из груди вырвалось рыдание. Затем она бросилась на него.
Она сбила Мэта на пол и обвилась вокруг него. В ее действиях не было и намека на нежность. Она схватилась за него, как утопающий за соломинку.
— Эй! Пистолет, — сказал Мэт. — Ты выбила у меня оружие.
Она ничего не слышала. Мэт посмотрел на дверь. Она была неподвижна; никаких угрожающих звуков.
— Все хорошо, — сказал он. — Все в порядке. Ты пришла в себя. — Она спрятала лицо у него на груди, но не лежала спокойно. Она обнимала его с силой отчаяния. — Ты пришла в себя. — Он стал массировать ей плечи и шею, пытаясь повторить то, что делала Лэйни позапрошлой ночью.
Он понял теперь, почему она так упорно все трогала и мяла. Она хотела убедиться, что это не сон. Лежать в том гробу было, по-видимому, хуже, чем он предполагал. Должно быть, она потеряла ощущение реальности, плотности предметов вне этой искусственной могилы. Поэтому она пробегала пальцами по его спине, водила ими вдоль плеч, лопаток и позвоночника. Она словно пыталась почувствовать его каждым миллиметром своей кожи, пальцами, бедрами, всем телом.
Он почувствовал ответное возбуждение. Люки и изогнутые металлические стены, оружие и полицейские перестали что-либо значить. Для него существовала лишь Полли.
— Помоги мне, — глухо сказала она.
Мэт скользнул к ней. Мягкая, тонкая материя комбинезона рвалась, как бумага. Мэт мимоходом удивился, зачем она вообще нужна. Но это тоже не имело значения.
Наконец Полли сказала:
— Все-таки я живая.
Мэт, постепенно выходя из блаженного состояния, спросил:
— Ты это имела в виду под помощью?
— Не знаю, что я имела в виду. Мне просто требовалась помощь. — Она медленно улыбнулась, уже не только ртом, но и глазами. — Предположим, я не это имела в виду. Что тогда?
— Тогда я гнусно соблазнил тебя. — Он немного откинул голову назад, чтобы увидеть ее лицо. Перемена была поразительная. — Я боялся, что ты никогда не придешь в себя.
— Я тоже.