«Яростный поход. Танковый ад 1941 года»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но 75-миллиметровое самоходное орудие поддержки отложили однозначно, так как в производстве уже осваивалась StuG-III, а самоходка с 37-миллиметровой противотанковой пушкой тоже не была одобрена из-за слабости орудия.

И тут как нельзя кстати пришлись 47-миллиметровые противотанковые пушки чешского производства, доставшиеся Германии в значительных количествах при аншлюссе Чехословакии. Это орудие в 1937–1938 годах разрабатывала фирма «Шкода» и под обозначением «4.7-cm KPUV vz.38», заводской индекс — «А5».

При всех замечательных характеристиках эта пушка имела один существенный недостаток — она была совершенно не приспособлена к механической тяге. Скорость буксировки на конной тяге составляла 10–15 километров в час. Это было достаточным для чехословацкой армии, но абсолютно неприемлемым для немецкого блицкрига.

Поэтому большинство трофейных пушек «4.7-cm KPUV vz.38», получивших в Вермахте индекс «4.7-сm Pak(t)», немцы предполагали использовать в стационарном варианте. Для ста из них были оборудованы позиции на линии Зигфрида, для других спешно изготавливались подрессоренные подкатные тележки.

Зимой 1940 года фирма «Alkett» получила заказ на проектирование самоходной артиллерийской установки с использованием чешской 47-миллиметровой пушки и шасси танка Pz.I или Pz.II.

Для установки нового орудия готовый проект 37-миллиметровой противотанковой самоходки на базе «единички» был переработан, так как изначально эта САУ была сконструирована на базе Pz.I Ausf.A. Ну а этот танк оказался непригодным для такой переделки — при стрельбе без специальных упоров у него разбивало ленивец. Орудие установили на шасси танка Pz.I Ausf.B, и вместо штатного щита оно получило открытую сверху и сзади рубку с толщиной брони в четырнадцать с половиной миллиметров.

В летних боях 1941 года «Panzerjager-I» с подкалиберными снарядами показали себя очень хорошо, и вся критика в их адрес сводилась исключительно к ходовой части и трансмиссии. Часто шасси застревали на русских грунтовых дорогах даже после небольшого дождя.

Но 47-миллиметровая противотанковая пушка, разработанная в конце тридцатых годов, была ориентирована на борьбу с тогдашними танками. Но отнюдь, не с советскими Т-34 и КВ.

Что касается эффективности 47-миллиметрового чешского орудия, то можно сказать, что с дистанции в 600–700 метров оно пробивало броню всех советских танков, за исключением Т-34 и КВ. Правда, и у этих мощных машин была своя ахиллесова пята: «Panzerjager-I» мог пробить борт литых башен с дистанции до 400 метров.

Впрочем, такая снайперская стрельба не носила массовый характер, и существенно повысить бронепробиваемость 47-миллиметровой пушки смог только новый подкалиберный снаряд. Его появление в боекомплекте «панцеръягеров» позволило пробивать броню советских тяжелых танков с дистанции 500–600 метров. Правда, заброневое действие вольфрамо-молибденового сердечника оказалось очень слабым. Незначительным было и число вторичных осколков, представлявших наибольшую угрозу экипажу. Частыми были случаи, когда сердечник, пробив броню, раскалывался на 2–3 куска и просто падал на пол танка, не причинив вреда экипажу и оборудованию.

Расправившись с самоходкой-истребителем, КВ-1 лейтенанта Горелова продолжил утюжить позиции гитлеровцев на окраине Дубно. Слитный удар стальной лавины краснозвездных танков стал дробиться на множество отдельных схваток. А в таких боях гитлеровцы, за счет лучшей радиоаппаратуры своих машин, имели неоспоримое преимущество.

Танковый бой стал напоминать маятник, шаткие чаши весов. И склонялись они сейчас в пользу гитлеровцев. Кроме всего прочего, советские танки далеко оторвались от своей пехоты, которая должна была прикрывать стальную лавину. Да и потери пехоты в предыдущих боях составили около половины от штатной численности…

— Командир! Командир, на связи штаб, — радист танка вылавливал обрывки хрипящих фраз из треска радиоэфира. — Приказано отходить на исходные рубежи атаки. Нам нечем развивать успех.

— Твою мать! — не выдержав, выругался командир тяжелого танка. — Экипаж, отходим. Механик-водитель, задний ход. Осторожно только. Не подставляемся…

Над полем боя под Дубно в летнем сумраке повисли две алые звезды, сигнальные ракеты — сигнал к общему отходу.

Так закончились кровавые дела дня…

ГЛАВА 13

«Иду на таран»!

Наступление на Дубно 29 июня захлебнулось кровью и поперхнулось пороховым дымом. Но приказ командования Юго-Западным фронтом был однозначен: нанесение ударов на Млынов, в пятнадцати километрах северо-западнее Дубно силами 9-го, 19-го и 22-го механизированных корпусов 5-й армии. Девятый мехкорпус должен был нанести удар на глубину 40 километров от Клевани до Млынува.[27]

Дивизии были измотаны в боях, лишившись более половины штатного состава пехоты и бронетанковой техники. Практически вся дивизионная артиллерия была потеряна ранее.

Командующий 5-й армией Потапов решился ввести в бой свой последний резерв — 22-й механизированный корпус, ядро которого — 41-я танковая дивизия участвовала в боях до этого лишь эпизодически.

Одновременно боевые порядки танковых подразделений насыщались пехотой, наконец-то подошедшей к району боев.

Подвозились боеприпасы и горючее. Ремонтники пытались вернуть в строй некоторые из тяжелых боевых машин. Но, увы, многие виды ремонта можно выполнить только лишь в условиях стационарных мастерских. Особенно это касалось мощных танков «Клим Ворошилов» и многобашенных «сухопутных крейсеров». Кстати, из восьми Т-35, участвовавших в последней атаке, уцелело только три. Эти машины были чересчур сложными в эксплуатации и в бою. Освоить их и использовать весь боевой потенциал могли только лишь опытные экипажи. Но повозиться пришлось и с другими танками.

После боя танкисты из экипажа лейтенанта Горелова насчитали на бортах башни и корпуса двадцать четыре отметины от немецких снарядов — и ни одной пробоины!

— Вот это танк! — изумился Николай Горелов.

— Да, аппарат что надо… — рассудительно согласился старшина Стеценко. — Командир, надо бы уважить танк…

— Сделаем Степан, Никифорович. Экипаж! Приступить к техобслуживанию танка.

— Есть, командир!

— Танк нужно уважить, тогда и он тебя в бою не подведет, — повторил мудрый старшина.

Перво-наперво танкисты разделись до пояса и банником вычистили пушку. Кайтар Ибрагимов вместе с командиром проверили все механизмы пушки, счистили пороховой нагар и заново смазали движущиеся части орудия. Механик-водитель вместе с заряжающим копались в моторе. Старшина Стеценко негромко, но смачно бранился в выцветшие, пшеничного цвета усы, перебирая механизмы танка.

Их «Клим Ворошилов» — в числе многих других уцелевших. Теперь — в грохоте и лязге, крепком мате ремонтников, в ярких фиолетовых вспышках сварки стальные богатыри земли Русской залечивали раны.

[27] Данные по оперативно-тактической ситуации приводятся по книге «Дубно 1941. Величайшее танковое сражение Второй мировой». Алексей Исаев, Москва, «Эксмо», «Яуза», 2009.