Читать книгу «Яростный поход. Танковый ад 1941 года» онлайн.

В итоге немцы остановили наступление, отошли на занятые позиции и вызвали авиацию. Видимо, обездвиженный Nb.Fz. был оставлен экипажем на ничейной земле. Англичане продержались до вечера 26 апреля, а затем отступили. После этого обездвиженный Nb.Fz. был отремонтирован и снова вошел в строй панцерваффе. Хотя впоследствии немцы продвигались успешно, но один из Nb.Fz. был подорван собственным экипажем после того, как увяз в болоте и заглох недалеко от Лиллехаммера.

После оккупации Норвегии оставшиеся две машины были передислоцированы в Осло, а затем, в конце 1940 года, возвращены в Германию.

По некоторым данным, с 1940 года эти танки использовались на территории Дании, где несли полицейские функции.

Но в преддверии войны на Востоке тяжелый танковый батальон «Pz.Abt1. Zb.V 40» был переброшен на советско-германскую границу. И теперь двум многобашенным бронированным монстрам выпало сойтись на поле боя…

Основную бронированную силу обороняющихся представлял пятибашенный тяжелый танк Т-35 капитана Корчагина. Хотя он один стоил пусть не роты, так взвода такового и подавно.

А ведь многобашенный Т-35 и есть танковая рота, только на двух гусеницах. Перед войной в танковых училищах именно так и учили: средний танк соответствует взводу легких, а тяжелый — та же рота, но с одним мотором и на одной паре гусениц. Потому и по званиям командир у легкого танка — «помощник командира взвода», среднего — «командир взвода», а у тяжелого — «командир роты».

Говорят о недальновидности использования многобашенной компоновки, о том, что командиру тяжело управлять всем многочисленным вооружением многобашенного танка в бою. Конечно же, тяжело. Но разве легко управлять каждым отдельным танком роты командиру? Вот командир в звании капитана, со «шпалой» в петлице, или минимум — старший лейтенант, и давал командирам башен задания вроде тех, что комвзвода дает командирам танков. А уж по кому и как стрелять, какие цели выбирать, решали сами башнеры.

Экипаж капитана Корчагина был слаженный, можно сказать, кадровый: что и кому делать все знали, и взаимодействие отрабатывали еще на довоенных маневрах Киевского особого военного округа.

После боя танкисты немного поели и привели себя в порядок. Боезапас и топливо пополнили за счет «расстелившего гусеницу» Т-35. Починить подбитую машину не было ни времени, ни возможности. Многобашенного монстра только оттащили тракторами, взятыми у артиллеристов, на более выгодную позицию. При этом один из тракторов сломался. Но танк все же установили на небольшом пологом холме на окраине хутора, превратив в неподвижную огневую точку. Перед ним насыпали земляной вал и прорыли траншеи для пехоты. Получился небольшой «укрепрайон». Дополнительно укрыли танк мешками с землей. Пять башен, три орудия и семь пулеметов создавали сплошную «зону смерти» для пехоты противника на дальности от пятисот метров.

Два пулемета размещались в главной башне Т-35: один — в лобовой части главной башни в автономной шаровой установке, справа от пушки, другой мог устанавливаться в кормовой нише на бугельной установке и вести огонь через закрывавшуюся броневой крышкой вертикальную амбразуру. Еще два устанавливались по одному в малых пушечных башнях вместе с 45-миллиметровым орудием. По одному пулемету устанавливалось в лобовых частях пулеметных башен в шаровых установках.

На этом танке, в отличие от боевой машины капитана Корчагина, на люке наводчика устанавливалась еще и зенитная турельная установка П-40 с пулеметом ДТ, снабженным для стрельбы по воздушным целям коллиматорным прицелом. Таким образом, общее количество пулеметов танка доводилось до семи. Боекомплект пулеметов составлял 10080 патронов в ста шестидесяти дисковых магазинах по 63 патрона каждый.

А экипаж командирского Т-35 занимался обслуживанием и мелким ремонтом своей машины. Да к тому же капитан Корчагин еще приказал помогать танкистам с подбитого «сухопутного крейсера». В итоге все успели сделать раньше обычного. Только старшина Стеценко, как обычно, ругаясь под нос, возился в моторно-трансмиссионном отделении огромного танка. Двигатель М-17Т был капризным агрегатом, и Степан Никифорович к нему относился так же, как к капризному ребенку. Но зато весь экипаж был уверен, что в критическую минуту «сердце» танка не остановится.

Только успели перекурить, как пришло то самое сообщение с замаскированного наблюдательного пункта.

— По машинам! — коротко приказал капитан Корчагин.

— Есть!

— Эх, только пожрать собрались… — посетовал старшина, забираясь в люк отделения управления.

Над ним прогрохотал сапогами по крыше пулеметной башни стрелок Виктор Егоров.

Танк капитана Корчагина тоже стоял на небольшой возвышенности, заросшей кустами и молодыми деревцами. Ниже, по дну пологой лощины тек мелкий ручей. Тяжелые танки, поставленные на флангах, образовывали как бы два миниатюрных укрепрайона. Вокруг них и группировались силы обороняющихся. Позиции были сравнительно хорошо оборудованы и замаскированы, пехота была кадровой, а учения в Киевском особом проходили регулярно. За первой линией обороны была и вторая, образованная укреплениями немцев.

Николай Горелов изнывал от бездействия и неопределенности — из его тесной башни виднелся лишь узкий сектор впереди, все остальное закрывали ветви кустов и деревьев. Хороший обзор был только у троих танкистов, которые находились в главной башне Т-35. Капитан Корчагин приказал соблюдать строгое радиомолчание. Также замерли и остальные защитники этого рубежа.

Вот в секторе обзора лейтенанта Горелова показались первые танки противника. Он узнал несколько угловатых и широких Pz.III-G с короткими стволами 50-миллиметровых пушек KwK-39L/42. Несмотря на то, что они выглядели как огрызки на башне, разрушительная мощь 50-миллиметровых снарядов была опасна даже для Т-35.

За угловатыми стальными коробками двигались несколько похожих на гробы полугусеничных бронетранспортеров. А вслед за ними шли пехотинцы.

Николай приник к прицелу, оптика послушно приблизила далекое поле.

— Вот те раз — в полный рост идут, чуть ли не маршируют! Идите-идите, сволочи, сейчас я вас причешу, — цедил сквозь зубы командир малой орудийной башни. — Я вас научу ползать…

В казеннике «сорокапятки» дожидался своего часа бронебойный снаряд. Боекомплекта хватало, несмотря на весьма интенсивный предыдущий бой. Свои снаряды и патроны отдали те машины, что остались стоять на фронтовых дорогах из-за поломок и неисправностей.

А приземистые силуэты все ближе и ближе…

И тут же вздыбилась земля в панораме прицела — это ударили немецкие орудия. Черные фонтаны взрывов взметнулись на позициях советской пехоты, прикрывая наступление своих мотомеханизированных сил.

Лейтенант стиснул зубы.

— Черт побери! Выродки германские!

Когда канонада утихла, с неба послышался тягучий гул. Гитлеровцы вдобавок вызвали еще и авиационную поддержку. Артподготовка, взаимодействие ударных самолетов с мотомеханизированными группами — вот те три кита «молниеносной войны» и безупречных побед, которые военная машина Вермахта добилась в Западной Европе. Что можно противопоставить ей?

Только стальную волю, мужество и смелость, граничащую с самопожертвованием.