Смерть беспозвоночным: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но ведь это жуткая тяжесть. А камеры не запечатлели кого‑нибудь, сгибавшегося от жуткой тяжести?

— Камеры многих сгибавшихся запечатлели, в телецентре часто носят тяжести — например, камеры, штативы, прожекторы… Много всего.

Воображение, получив новую пищу, тут же представило сценку. Заморский обнаружил кассеты со своим паршивым шедевром и попытался их забрать с собой, убийца увидел его, когда тот выходил или чуть–чуть раньше (следов битвы в архиве не было обнаружено), его взгляд упал на подходящую палицу, он схватил ее, догнал Заморского на лестнице, хорошенько размахнулся и нанес удар один повыше, другой пониже. Тут дело в одной ступеньке. Трахнул изо всех сил. И сбежал. Буздыхан забрал с собой, боялся, что мог на нем оставить свои следы. Смылся с вещдоком.

Я вкратце изложила инспектору мое видение случившегося. Гурский похвалил мою концепцию и признался, что менты пришли к таким же выводам.

Гость уже собрался уходить, а я все пыталась вспомнить, что же еще хотела у него узнать. Ведь очень важное. С трудом, но вспомнила.

— Погодите, пан инспектор, вы же мне так и не сказали, что вам требовалось от Мартуси? Не можете же вы предположить, что она… О нет, только через мой труп!

Мой труп ему явно не требовался. Он приостановился на минуту в прихожей.

— Ну ладно. Не следовало бы мне этого говорить, да так и быть. Только учтите — никому ни слова! К тому же я еще не до конца уверен. Видите ли, мы получили сигнал от краковской полиции. Все указывает на то, что вчера вечером пани Форналь убила пана Поренча в подземельях Алхимии на Казимеже…

Я так и осталась стоять, разинув рот. Езус–Мария!..

…как гром средь ясного неба! И все произошло на торжественном открытии после ремонта, ничего особенного я не сделала, но, если честно, вышло неплохо, и вдруг вижу ее! Узнала сразу же, ведь столько лет прошло, даже сама удивилась, а еще больше удивило меня то, что и она меня сразу узнала. Глазам не верю, стала расспрашивать, и оказалось, что она пребывает во Франции уже с полгода, а меня разыскала, получив мой телефон. О, лестница! Я первый раз в твоем доме, ты же зарекалась уже раз и навсегда покончить с лестницами, а это что?

Свой монолог Лялька начала еще у калитки и болтала не переставая, так, не закрывая рта, и прошла в гостиную. И тоже свалилась на меня как гром среди ясного неба.

— Не обращай внимания, я дом строила для себя, а эта лестница ведет на второй этаж в комнаты для гостей. Я туда не хожу.

— Понятно. Так вот, больше тебе не надо ее искать, сама нашлась. Но тут у вас бог знает, что творится, так она просила меня разобраться и сообщить ей, потому как сама боится сюда соваться. На родину боится возвращаться! Узнала, что я еду, и поспешила связаться со мной и попросить об этом. Да, так и сказала: все еще боится возвращаться… Да мне все равно, чем накормишь, а вот бутылка, не гневайся, это я символически привезла… а к тебе ехала на такси, самой бы не найти твое новое жилище. Да и Варшава изменилась — нет, теперь только на такси.

— Оставь в покое топографию, ну ее к черту, я уверена, что у тебя, как всегда, очень мало времени.

— Да, у меня его всего с гулькин нос, ты права, — с горечью подтвердила Лялька и уселась на диване. — А вообще‑то я приехала к кошке.

Тут уж я не выдержала: как‑то слишком много тем для разговоров у нас накопилось, вряд ли мне выдержать такой темп. Если даже нам удастся проговорить весь остаток вечера и всю ночь, и то сумеем лишь вкратце обсудить самое важное. А ведь надо еще справиться с хаосом в голове, от которого я так и не опомнилась после разговора с инспектором. Надо как‑то все эти вещи отделить друг от друга, разложить по полочкам… Пронумеровать все темы, что ли?

А Лялька между тем продолжала тараторить:

— Миська сломала себе правую руку, треснула кость, вот в этом месте, вроде бы называется предплечье. Правильно? Уверена — сделала это нарочно, ведь она хоть и правша, а работает в основном головой и глазами, так ей не важно, что рука в гипсе. И такая довольная, ты бы слышала ее! О, ты решила откупорить красное?.. Очень хорошо, и не удивляйся, что я трещу без умолку, мне надо выпустить пар, не то лопну, если не выговорюсь. Как я про ее руку услышала, с тех пор трясусь, как в желтой лихорадке, и счастье, что хоть какие‑то из новостей приятные… Каська пришла в восторг от Эвы Марш, принялась читать все ее книги, которые оказались под рукой и о которых она знала по фильмам, не удивляйся, она же на пяти языках читает, наплевала на Интернет и прочие молодежные развлечения, даже в ванне читает, за столом, ты не представляешь, говорит, как прикольно пишет пани Марш, и ничего общего с тем, что на экране… А за столом так даже старается помедленнее есть, чтобы больше прочитать, это ей на пользу, надо бы немного сбросить вес, и под влиянием чтения решила после школы пойти учиться на журналиста, критиком хочет стать… А я не возражаю. Лучше критика, чем восьмитысячники… Что смотришь? Просто ее парень увлекся Гималаями, кретин несчастный, и ее с толку сбивает. Я ей дам Гималаи! Пусть он подавится своими Гималаями, а я не допущу погибели ребенка!

В последнем я целиком и полностью согласилась с мнением Ляльки. У меня тоже были дети, и их судьба меня также волновала.

…Да что ты опять умчалась в кухню? Никогда такой гостеприимностью не отличалась, не могу я за тобой бегать, посиди спокойно… вот ведь есть какая‑то закуска… Что это? Сырок? Вот и чудесно, оставь и посиди послушай…

Сыр я вынуждена была притащить в гостиную в таком виде, каким вытащила его из холодильника — одним куском, мне не дали возможности взять тарелки, ножи, вилки, я умудрилась на ходу прихватить большой кухонный нож и разделочную доску с остатками помидора.

— …Сегодня я прилетела, в полдень, надо было кошку отвезти к ветеринару, Миська сидит с рукой, а кошка толстенная и тяжеленная, как колода, скоро окотится…

— А ее парень? — сердито поинтересовалась я, не сомневаясь: Лялька поймет, — Миськин парень, а не кошкин.

— А у него аллергия на кошек, причем достаточно даже просто увидеть, но и польза от этого — предлог не посещать нашу мамулю, у нее три кошки, Миське пришлось и свою ей подбросить из‑за парня.

Презрительно фыркнув, я жестом указала на террасу, где за окном нежились на скупом солнышке семеро из моих питомцев, и совсем не голодные, вон, в мисках еще полно еды. Так просто суетятся, радуются жизни.

Лялька с удовольствием полюбовалась на моих кошек, она вообще любит животных, и продолжила кошачью тему, заявив, что у ее матери кошки домашние, а это совсем другое дело.

…Ну, свозила я кошку к ветеринару, у нее гноится ухо, а матери наврала, что доктор велел дать Флорке наркоз… Флорка, ну и имечко для кошки! Сделать, значит, кошке наркоз и несколько часов посидеть рядом, держа ее за лапку. Так что мамулю я заняла делом. Сама предупредила, что вернусь поздно, а они там уже организовывают круглосуточное дежурство у подстилки больной. Тебе названиваю без конца, и все занято. Что тут у вас происходит?

— Да ничего особенного. — отмахнулась я. — Просто трупы. Это ты говори, что у вас происходит?

А Лялька обрадовалась, услышав мой ответ.

— Ну конечно, трупы! Эва говорила то же самое, она этого опасалась…