— Разумеется.
— Я воспринимаю все отдельные моменты времени разом.
— Но тогда и спорить не о чем, правда? Ты ведь и так знаешь, что будет.
— Логично. Что ж, хорошо. Меня сконструировали вогоны, чтобы я заманила вас всех на Землю, прежде чем ее уничтожат грибулонцы.
— Что и происходит сейчас.
— Раз уж ты догадался, да. Сейчас.
— Нас спасут?
— Скорее всего нет.
— И ты подарила нам те жизни, которых мы хотели?
— Нет. Я подарила вам свободу выбора и иллюзии. Каждый из вас следовал по выбранному вами пути под моим надзором.
Форд подмигнул птице.
— Я понял. Теперь все ясно. Ты хотела испытать жизнь в реальном времени.
Мод. II медленно опустила клюв и скрестила крылья на груди.
— Я прожила ваши жизни вместе с вами, не зная, что будет в следующий момент. Это было восхитительно… хаотично.
— А теперь?
— Теперь? Теперь я точно знаю, что происходит. Поддержание четырех иллюзорных Вселенных на протяжении ста иллюзорных лет исчерпало мои энергетические ресурсы. Я протянула так долго только потому, что последние двадцать виртуальных лет объединяла время от времени две иллюзии в одну. Возможно, я могла бы догадаться об этом и раньше, но линейное время столь внезапно… Через пять виртуальных минут эта комната исчезнет, и вы останетесь на Земле в ожидании грибулонских лучей смерти.
Во рту у Форда как-то сразу пересохло, а мысли отказывались цепляться друг за друга. Ему очень не хватало перерыва с коктейлями.
— Пять минут?
— Отсчет пошел, — объявила птица и скрылась из виду. На тех местах, где только что находилось ее изображение, виднелись теперь несколько цифровых табло. Только что на них значилось «4.57» — и вот уже «4.56». Ну, вы поняли.
— И с чего это землянам так нравятся цифровые табло? — буркнул себе под нос Форд и повернулся к землянам, которые делали все, что в их силах, чтобы избежать хотя бы намека на вежливость по отношению друг к другу.
Старик на поверку оказался не таким древним, каким был всего секунду назад. Такой вывод он сделал, исходя из упругости кожи и неожиданно обновившейся остроты слуха.
Я слышу каждое чертово слово из тех, что визжат мне эти женщины. Тоже мне, счастье…
— Артур! — орала старшая. Буквально орала. Никто не орал на него уже… несколько десятилетий, никак не меньше. — Ты меня вообще слушаешь?
С радостью бы этого не делал, подумал Артур, не поднимая головы.
— Я ее ненавижу! — визжала девушка-подросток. — Она меня бросила, а теперь хочет, чтобы я ее слушалась! Что за фигня вообще такая?
— Артур?
— Папа?
— Я к тебе обращаюсь, Артур Дент!
Артур Дент… Это имеет к нему какое-то отношение. Это вроде он и есть.
— Артур Дент, — пробормотал Артур Дент, и ему самому не понравилось, как это звучит.