— Сокращаются, правильно. Но мы от этого не должны становиться слабее. Старослужащие — первая опора.
Сержант кивнул:
— У меня, признаться, и девушка здесь работает.
«Вот как! Никогда бы не подумал, что у Лермана может быть девушка. Интересно бы на нее посмотреть. Наверное, какой-нибудь «синий чулок».
— Ладно, пиши рапорт, — сказал я. — Вместе сходим к Одинцову.
Инженер принял нас у себя в кабинете. Разговор был коротким. Одинцов вообще не мог терпеть длинных разговоров.
— Технико-эксплуатационная часть — это один из ответственнейших участков, — сказал он. — Это то же, что хирургическое отделение в больнице. От работы ТЭЧ зависит боеготовность полка. И я не выдам секрета, если скажу вам: сейчас мы ведем крен на то, чтобы укомплектовать ТЭЧ опытными специалистами, и желательно сверхсрочниками, потому что они могут работать на одном месте по многу лет, могут совершенствоваться до бесконечности.
На рапорте он написал: «Всецело согласен».
А сегодня Лерман уже зашел ко мне в дежурку в новеньком обмундировании. От офицерского оно отличалось только знаками различия. Такая же фуражка с блестящим козырьком, такие же тужурка и брюки навыпуск. Заглаженные складки придавали стройность его толстым ногам.
— Ты свободен? — Я поправил ему галстук. — Не поможешь ли немножко? А то зашиваюсь. И посыльный куда-то исчез.
— Давайте. — Он хотел, чтобы я обратил внимание на его бравый вид. Я улыбнулся, и он понял меня, засмущался.
— Прогуляйся на пристань. Узнай, когда подготовят пароход для демобилизованных.
Идея с пароходом принадлежала Семенихину. Начальник строевого отдела хотел всех отправить до областного, центра на обычном рейсовом пароходе, но замполит сказал, что это неторжественно, и договорился с областным управлением речного флота, чтобы подали к пристани небольшой удобный пароходик.
Пароход пришел утром. Женщины украсили палубу разноцветными флажками и гирляндами из хвойных веток и живых цветов. В этом деле помогали им и молодые солдаты.
Военторг должен был открыть на пароходике буфет.
Через полчаса Лерман вернулся и сказал, что пароход готов.
— Там и замполит. Передал, чтобы все готовились к построению.
— Хорошо. Сейчас дадим команду.
На построении был весь личный состав полка. Уходившим в запас воинам вручили похвальные листы. А потом все строем во главе с духовым оркестром направились к пристани. Чемоданы демобилизованных несли друзья-солдаты.
Сюда же пришли и жители окрестных деревень, девушки. Прямо на лужайке устроили танцы. Лерман танцевал с полногрудой голубоглазой блондинкой.
«Костюм ему, конечно, она отутюжила», — подумал я. Нет, на «синий чулок» она совсем не была похожа в своей прозрачной нейлоновой кофточке.
Кто не танцевал, разбились на небольшие группки, разбрелись по берегу. Новенькие, еще ни разу не стиранные гимнастерки и френчи мешались с разноцветными платьями. Я невольно удивился: почти у всех солдат были девушки. Когда и где они только успелиперезнакомиться?! Вот уж действительно: гони природу в дверь, она влетит в окно.
Полковые фотографы то и дело щелкали затворами аппаратов. Вот обнялись Брякин и Абдурахмандинов. Позируют перед фотографом. Раньше они не больно дружили — коса находила на камень.
Брякин сказал:
— Ты, Шплинт, подыщи для меня тепленькое местечко. Это на всякий случай.
— Приезжай. Работа найдется. — Потом он что-то сказал брату на родном татарском языке. Брат закивал головой.
— Наказываю, чтобы служил лучше, — пояснил он Брякину. — С бабами не гулял. У него жена дома.
— Так рано?! — удивился Брякин.
— Тем лучше. Скорей ребенки вырастут.
— Мы за ним посмотрим, — Брякин растянул в ухмылке рот и подмигнул младшему брату Абдурахмандинова.