— Нет, о чем-то думаешь.
— Ты, Лешенька, все знаешь. Я по голосу чувствую. Только рано об этом. Я буду работать, учиться. Нужно встать на ноги.
Да, я думал о ребенке, хотя даже себе не хотел признаться в этом.
На вокзал мы пришли за полчаса до отхода Люсиного поезда. Совершенно случайно она попала в тот же вагон, в котором мы, летчики, приехали сюда.
— Уже обратно? — спросил проводник, узнав меня.
— Жену отправляю. Жена едет. — Если бы было можно, я, наверно, просклонял бы это слово во всех падежах. Оно звучало для меня как самая лучшая музыка. — Вы уж помогите жене сойти. У жены тяжелые чемоданы.
— Не беспокойтесь. Довезем и выгрузим. Поставив Люсины вещи в купе, мы вышли на перрончик. Разговор не вязался. Люся посмотрела на небо.
— Помнишь, Леша, я однажды нашла для себя звезду, ты назвал ее Спикой и сказал, что это из созвездия Девы.
—. Да, тот вечер окончился для нас разрывом.
— Я не пустила тебя на свою звезду и сейчас готова исправить положение, если найду Спику.
— Вот она, — я указал на яркую, мерцавшую голубым огнем звездочку.
— Я так и думала. Мы будем смотреть на нее в одно и то же время и думать. Ты скажешь, это банально. И пусть, — на глазах у нее заблестели слезы.
— Не скажу, — я притянул Люсю к себе. — Мы будем думать о том, что ждет нас впереди.
— И об этом, — тихо сказала Люся, наклонив голову.
— О том, что мы всегда будем вместе.
— И об этом.
— Что мы никогда не будем ругаться. Это противно и глупо.
— И об этом.
По радио объявили, что до отхода поезда осталось пять минут. Мы испуганно посмотрели друг другу б глаза.
«Через триста секунд ее уже не будет рядом со мной, и каждая следующая секунда будет увеличивать расстояние между нами».
Я сказал ей об этом.
— Мы думали об одном и том же, — прошептала Люся.
— Это единство душ.
— Бабушка сказала, что ты меня украл. Верно, смешно?
«Женился, как украл», — вспомнил я слова Лобанова.
— Это ничего. Мы это событие еще отметим. Мы обязательно…
— Знаешь, я очень попрошу тебя… — перебила Люся. — Ты ведь мне не откажешь? — она внимательно смотрела мне в лицо. — Дай честное слово.
— Хоть десять.
— Я не хочу, чтобы у нас была свадьба, чтобы ты приглашал своих друзей.
— Но почему же?