Припомнился давнишний разговор с Истоминым, когда я заменил Сливко во время работы над графиком боевой подготовки.
«Покрывая Сливко, вы толкаете его в пропасть».
Тогда я дал капитану слово говорить и делать только правду.
— Да! Правду надо делать, — ответил он мне. Люся укачивала дочку:
Я вспомнил, что эту песню пел майор Сливко перед своим последним вылетом на штурмовике. Как странно, что я вспомнил сейчас именно это.
Потом Люся положила Иринку в кровать и оделась:
— Ты посмотри за ней. Бутылочка со сладкой водой на батарее.
— Хорошо.
— Я ухожу.
— Иди.
— И даже не спросишь куда?
Она села возле и запустила пальцы в мои волосы.
— Какие-нибудь неприятности на работе?
— Да нет, все в порядке.
— Тогда почему ты такой?
— Скажи, Люся, — я взял ее за руки, так мы всегда разговаривали о серьезных вещах, — как бы ты поступила, увидев, что твоего хорошего товарища принимают не за того, кто он есть. Он ловко вышел из трудного и опасного положения, и никто не заметил, что в это положение он попал по своей вине, в результате непродуманных действий.
— Как бы я поступила по отношению к кому? К моему хорошему товарищу, который совершил ошибку, или ко всем, кто не увидел обратной стороны медали?
— И к нему и к его друзьям. Люся задумалась:
— Это, наверно, зависело бы от поведения его и их.
— Допустим, он ведет себя героем. Но виноваты в этом и они, сделав из него кумира.
— Тогда я постаралась бы открыть всем глаза. Разоблачила бы его.
— Но он же твой хороший товарищ. Это было бы не по-дружески с твоей стороны.
— А обманывать меня и других моих товарищей — это по-дружески?
— От этого обмана никто не пострадал.
— Подожди, подожди. Ты сказал, что виноваты и они, сделав из него кумира. Однако они были бы менее виноваты, чем я. Они не заметили, что в трудное положение он попал по своей вине. А я заметила, но никому не сказала. Таким образом я встала на сторону обманщика. Сегодня мы обманули в малом, и от этого никто не пострадал, а завтра обманем в большом.
Я могла бы тебе привести пример из жизни медиков. Ложь одного врача привела к смерти больного. Вот почему я разоблачила тогда Сливко с его зрением.
Нет, я бы ни за что не стала потакать обманщику, подстрекать его на дальнейшие нарушения.
— Не стала бы толкать его по скользкой дорожке, в яму, — сказал я.
— Вот именно. А в чем дело-то? Кто этот твой хороший товарищ?
Мне не хотелось, чтобы Люся знала, что речь идет о соседе по квартире.