Чудеса: Популярная энциклопедия. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Непознанные пока возможности нашего мозга еще нередко служат источником для всевозможных суеверных суждений. Рассказывая о выдающихся шахматистах мира, гроссмейстер Ю. Авербах приводит интересную страничку одной биографии.

…Жаркий летний полдень. В форту Морро, что расположен на Кубе вблизи Гаваны, все спокойно. Маленький Хозе, сын армейского лейтенанта, слоняется по пустому плацу. Скучно. Хорошо бы, сидя где-нибудь в тени, послушать рассказы бывалых солдат, но те спрятались от палящих лучей солнца в казармы, а с часовыми не поболтаешь. Хозе идет к башне форта, где обычно сидит в дежурном помещении его отец. Здесь не так жарко, как снаружи. Мальчик видит странное зрелище. Отец сидит в центре комнаты за столом и что-то внимательно разглядывает. Напротив в таком же положении другой офицер. Оба настолько погружены в раздумье, что не заметили прихода мальчика.

Хозе подошел поближе и увидел на столе между ними разделенную на белые и черные квадраты доску с забавными деревянными фигурками. Время от времени офицеры по очереди передвигали фигурки с одного квадрата на другой. Ага, взрослые играют в военную игру! Зная нрав отца, не любившего, когда дети вмешиваются не в свое дело, мальчик молча стал наблюдать за происходящим. Ему хотелось понять, как ходят фигуры и в чем состоит цель игры.

Первая партия закончилась. Партнеры расставили фигуры и начали вторую. Хозе сидел как зачарованный и, затаив дыхание, внимательно следил за каждым ходом.

Но вот отец поднял фигуру с головой коня и переставил ее с одного белого поля на другое, тоже белое. Так этой фигурой еще ни разу не ходили. «Неправильно!» — чуть было не закричал мальчик, но благоразумно решил до конца партии воздержаться от критики. Партнер отца не заметил ошибки, и игра продолжалась.

Когда партия закончилась, мальчик робко заметил:

— Отец! Ты неправильно сыграл конем!

— Что ты, мальчик! — усмехнулся тот.

— Да, ты сделал неправильный ход. Эта фигура так не ходит! Партнер отца поддержал мальчика:

— Пожалуй, Хозе прав, ты действительно сыграл конем не так, как полагается.

Отец воскликнул:

— Но как малыш мог это заметить? Он впервые в жизни видит шахматную доску!

— Сыграй со мной, — попросил Хозе.

Отец оторопело посмотрел на него. «С мальчиком творится что-то неладное, — подумал он. — Кажется, на него подействовала жара. Надо пригласить врача». А вслух сказал:

— Давай попробуем. А затем ты немедленно пойдешь спать.

Отец мальчика был хорошим солдатом, но, видимо, плохим шахматистом. К тому же играл он с сыном невнимательно, не особенно задумываясь над ходами. С любопытством, удивлением, даже восхищением наблюдал лейтенант, как мальчик правильно передвигает фигуры, и совсем не обращал внимания на его замыслы.

Вы уже, наверное, догадались, чем все это кончилось? Сын выиграл. Выиграл первую шахматную партию в своей жизни! Не веря себе, отец переводил глаза с шахматной доски на сына. А кто бы на его месте не был потрясен? Мальчику только что исполнилось… четыре года!

Вскоре обеспокоенный отец повел мальчика к известному в Гаване невропатологу. Тот обследовал ребенка, отметил необычайные способности и предсказал сыну лейтенанта блестящее будущее. Маленький Хозе оправдал надежды и впоследствии стал знаменитым шахматистом, чемпионом мира по шахматам. Полное его имя было Хозе Рауль Капабланка-и-Граупера…

Какую же замечательную память надо было иметь мальчику, чтобы вот так, за несколько часов, освоить премудрости шахматной игры! Какую память и какой талант… Но вспомним, что еще до сих пор подобные способности воспринимаются как чудо.

…Перед учеными — врачами и математиками — сидит человек-счетчик. Он с необыкновенной быстротой в уме умножает и делит многозначные числа, извлекает корни третьей и четвертой степени, решает уравнения со многими неизвестными. Сообщения об этих чудо-математиках появляются ежегодно в газетах и журналах.

В нашей стране не один десяток лет удивлял такими способностями эстрадный артист Арраго. Еще в годы своей молодости, работая в конторе оптового торговца мануфактурой, он обнаружил, что способен очень быстро и точно перемножать различные цифры: лишь несколько секунд ему требовалось, чтобы определить, сколько стоит, скажем, 346 аршин, если цена аршина 32,5 копейки! Позднее, став артистом эстрады, он неоднократно подвергался проверкам в присутствии ученых. Старейший артист Москонцерта А. М. Громов в своих воспоминаниях рассказывает об одной из таких проверок: «Гастроли Арраго в Киеве проходили в литературно-художественном кружке. Там собрались ученые — профессора Шемберг, Рузский, Трофимов-Синопийский и другие. Профессор Рузский предложил Арраго извлечь квадратный корень из астрономического числа 485 765 786 891. На подобную операцию Арраго обычно затрачивал от сорока секунд до одной минуты. А тут он считал дольше обычного, цифры проносились вихрем в его мозгу, он обливался потом, но корень не извлекался.

Арраго спросил профессора, правильно ли он назвал число, извлекается ли из него корень без остатка. Профессор категорически подтвердил, что число названо правильно и корень должен извлекаться. Арраго снова начал вычислять, устал до изнеможения и наконец, убежденный в своей правоте, раздраженно сказал:

— Вы ошибаетесь, профессор; вместо последних цифр 891 должны стоять 961, тогда остатка не будет. Профессор рассмеялся:

— Совершенно верно! Я нарочно сказал 891, чтобы затруднить вам работу».

А полиглоты — люди, в совершенстве владеющие множеством иностранных языков? Они также способны поставить в тупик исследователей мозга. Об итальянце Джузеппе Меццофанти при жизни ходили легенды. Кроме основных европейских языков, он знал эстонский и латышский, грузинский и армянский, албанский и курдский, турецкий, персидский, многие другие. Сохранилось письмо Байрона, в котором он пишет: «…мне хотелось бы увидеть вторично Меццофанти, это лингвистическое чудо, этого… ходячего полиглота и более того, которому следовало бы жить во времена вавилонского столпотворения, чтобы быть всеобщим переводчиком. Он в самом деле удивителен и притом очень скромен. Я проверял его на всех языках, на которых знаю хоть одно ругательство (или проклятье, призываемое на головы форейторов, адвокатов, татар, лодочников, матросов, лоцманов, гондольеров, погонщиков мулов и верблюдов, почтмейстеров, почтовых лошадей, почтовых станций и всего почтового), и он поразил меня настолько, что я готов был выругаться по-английски».

Однажды Меццофанти спросили: «Сколько языков может знать человек?» Он ответил: «Столько, сколько угодно господу богу». В его время еще помнили о судьбе одного финского студента. Его судили за то, что он… «с неимоверной быстротой изучал иностранные языки, что невозможно без содействия нечистой силы». Судилище организовали «князья церкви». Студент-полиглот был приговорен к смерти.

С тех пор в реке времени утекло много воды. Изменился мир. Полиглотов уже не приговаривают к смерти. Но отношение многих наших современников к таким удивительным явлениям, связанным с психикой, по-прежнему дает волю суеверным домыслам. И потому — обратим на это особое внимание, — что наука тут еще не проникла в сущность явления, и оно пока остается тайной, загадкой. Причем загадкой, которая касается нас всех, буквально каждого. Поэтому-то она и вызывает столько мистических толкований.

Можно сказать больше: все наши знания об окружающем мире и о нас самих зависят в большой степени от того, насколько мы понимаем работу своего мозга, как органа познания. «Познание сущности работы мозга, — говорил академик П. К. Анохин, — представляется мне, как и многим моим коллегам, задачей более значительной, чем другие проблемы. Ведь все виды деятельности человека, все взаимоотношения между людьми, что бы ни лежало в их основе, все виды творчества, надежды и перспективы человечества связаны с работой и совершенствованием мозга. Как выразился один крупный ученый, не будь человеческого разума, вся драма мироздания разыгрывалась бы перед пустым залом».

Загадки мозга тысячелетиями привлекали к себе внимание людей. И наряду с выяснением его строения, характера протекающих в нем процессов, деятельность мозга постоянно укутывалась в мистические одежды. История изучения его функций — это арена борьбы материалистических и идеалистических воззрений. Так было в прошлом, так обстоит сейчас.

В конце столетия ректор Киевской духовной семинарии архимандрит Борис написал сочинение: «О невозможности чисто физиологического объяснения душевной жизни человека». Соглашаясь с тем, что душевная жизнь — это работа мозга, «ученый» в рясе доказывал, что психические явления имеют свое подлинное бытие вне головного мозга. Где же? А сие нам неведомо, так как является «божьим откровением».