Мифы и сказки бушменов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кагн умеет передвигаться под землей (погружается и вновь выходит на поверхность в другом месте — № 71), он может превращаться (в антилопу канна — № 71) и превращать (№ 68: превратить в собак разрезанные на куски каросс и сандалии; № 69: превратить в бабуинов убийц своего сына Когаца). Он воскрешает умерших (№ 69) и воскресает сам (№ 70).

Но при всем своем могуществе Кагн (подобно Цагну) может оказаться и в трудном или смешном положении, и тогда ему на помощь приходит его жена (№ 72) и главным образом его сын (и помощник) Когац: он помог исцелиться убитому и воскресшему Кагну (№ 70), он дает Кагну советы, помогая победить врагов, с которыми тот не смог сам справиться (№ 70), дает Кагну магическое средство, чтобы тот смог спуститься с отвесной скалы (№ 71), и советует, как освободиться от таинственного существа, схватившего его в воде (№ 71).

Тсуе (также Уве, Хуве), основной мифологический персонаж кунг, отличают те же черты, что и Цагна (Кагна). Как демиург Тсуе создает (и убивает) людей — бушменов, гереро (№ 103) — и дает им в пищу плоды и животных (№ 102, 106); он создал много других вещей. Тсуе «делает» (и останавливает) дождь (№ 106, 104), он разводит огонь, обогревающий всю страну (см. № 104, 101). Как и Цагн, Тсуе может выступать в смешном виде, его поучает ребенок — его сын (который, так же как и сын Цагна — см. № 97,- вторит мифологическим деяниям отца), сын Тсуе отчитывает его за трусость (№ 103).

Тсуе может превращаться в деревья, растения, воду, животных, птиц, насекомых, в других людей — гереро, макоба (№ 98–101, 103–106) — и устраивает бесчисленные проделки (№ 100–101, 104–105), причем отнюдь не безобидные — он убивает сына (№ 105), его жена умирает (№ 99).

Распространенный в фольклоре многих бушменских племен (а также готтентотских и некоторых банту) мотив о происхождении смерти, связанный с луной и зайцем, в текстах кунг связывается и с Тсуе. Тсуе разбивает зайцу голову дубинкой за то, что тот спорит с луной: луна говорит, что люди должны умирать и воскресать снова, а заяц не соглашается, потому что мертвые бушмены «плохо пахнут» (№ 106). Заяц, согласно текстам кунг, вмешивается и в другие дела устроения и созидания мира: так, он прячет дичь от людей, не хочет давать бушменам пищи, так как они «плохо пахнут», и Тсуе наказывает его: он велит людям убивать зайцев и дает им лук и колчан со стрелами (№ 102).

Наконец и сам Тсуе некоторым образом связывается (отождествляется?) с луной: луна умирает и воскресает в виде луны-ребенка и снова умирает и воскресает как Тсуе, и эта луна-Тсуе снова умирает и воскресает как луна. По-видимому, возможность такого уподобления — в бессмертной, как и у луны, природе Тсуе: ведь Тсуе не умирает навсегда, он умирает и воскресает снова — в любом другом облике — и снова становится Тсуе (№ 101, 106).

Аналогичную характеристику имеет Кауха (также Цаиха, Хейше, Цгаунва, Цгаува, Гануа) в фольклоре кунг Ботсваны. Кауха причастен к делам устроения и созидания мира: он создал все — людей и разные вещи — и дал всему имена, он устроил так, чтобы повсюду водились зайцы-прыгуны и люди охотились на них, извлекая их из нор с помощью крючьев (№ 116, 113, 115); благодаря Кауха у всех людей есть огонь (№ 123); наконец, Кауха дал людям магический колчан и стрелы, магические снадобья и научил их магическому танцу (№ 126, ср. также с Кагном, научившим бушменов танцу мокома, № 64).

Трикстерская природа этого мифологического персонажа очерчена также достаточно ясно: он превращается в плоды гхнгдуа и китва, в мертвую антилопу — чтобы обмануть своих жен, овладеть девушкой, которая отказывалась стать его женой (№ 118, 117). Так же как Тсуе, он фигурирует в некоторых сюжетах, типичных для животного трикстера (№ 125 — «обманное предложение» съесть своих детей; ср. № 111, 31–32). Кауха в конечном счете расправляется со своими противниками (№ 122, 124) и обидчиками (№ 115–117, 120), но и он (как и Цагн) бывает глуп, смешон и обманут (№ 113, 115–116, 118, 121).

Фигурирующий в текстах сборника (бушменов кунг Ботсваны) Тсума-тсума(не), или Хейше, также участвует в делах устроения мира, распределении занятий и обязанностей, но скорее как «первый человек» бушменов наряду с «первым человеком» батсвана (банту): поведение и поступки Тсума-тсума(не) явились причиной того, что бушмены занимаются охотой, живут в буше и питаются пищей буша, а батсвана разводят крупный рогатый скот и выращивают сорго (см. № 107, 11О). Вместе с тем Тсума-тсума(не) устраивает проделки, типичные для трикстера африканской животной сказки («обманное предложение» — убить своих детей, № 111; ср. также тексты нарон № 31–32; мотив «трикстер нянчит (съедает) чужих детенышей», № 112).

И наконец, Гара в представленных текстах кунг Ботсваны характеризуется главным образом как дурень: Гара не знает, что едят лягушек, а не жаб (№ 129), не знает, как спать с женой (№ 130), и т. д. Мифологические мотивы в связи с Гара (добывание огня, воскрешение) даются в свернутом виде, но тем не менее идентифицируются при сравнении с соответствующими текстами: № 131 — № 7; № 130 — № 113; № 128 — № 124, 71 и № 128 — № 70.

Упомянем также популярный персонаж многих бушменских текстов, близкий к рассматриваемому мифологическому типу, — кори-дрофу (см. № 23, 22: кори-дрофа дает животным их меты; № 31–32: кори-дрофа как трикстер; вероятно, также № 84, где кори-дрофа фигурирует как «магическая птица», одерживающая верх над Цагном, и др.; см. также № 123, 131).

Наряду с названными выше персонажами мифологические Деяния в бушменском фольклоре приписываются также часто безымянным людям «древнего народа»[4], населявшим страну до бушменов, во времена первотворения. Это животные, растения, небесные тела, дождь, ветер — все они некогда были людьми древнего народа. Они участвуют в сотворении мира — звезд, Млечного Пути и т. п. (см., например, тексты № 58–59), устройстве земли, ее рельефа (№ 53). Вместе с тем они (как и Цагн, Тсуе, Гара и др.) совершают и нелепые, глупые поступки («люди древнего народа всегда делали глупые вещи!» — см. текст № 57); из-за их неправильного поведения, несоблюдения запретов и т. п. нарушается их союз с животными (№ 55), они причиняют себе вред (№ 57) и даже гибнут (№ 54).

К людям древнего народа принадлежит и Гцонцемдима, полусказочный-полумифологический персонаж фольклора кунг (Ботсвана). В некотором отношении образ Гцонцемдима сближается с мифологическими персонажами типа Цагна, Тсуе: способность воскресать, превращать и превращаться, наделение магическими способностями и знанием магии, наконец, отдельные совпадающие детали, мотивы и характеристики.

Гцонцемдима умирает и вновь возрождается — кровь из сердца убитой Гцонцемдима вылетает и летит к бабушке Гцонцемдима, а та прячет ее в мешок, где втайне от всех (ср. № 76–77 — тайный рост антилопы канна Цагна) из нее сначала вырастают два маленьких зуба нижней челюсти, потом появляется вся челюсть целиком. Это существо росло-росло и стало ползать, а потом ребенок вырос, и девочка превратилась в красивую взрослую женщину — она была прекрасна, ведь она была Гцонцемдима! (см. № 45–47, также № 48).

Чтобы уничтожить трупы мужа и матери, Гцонцемдима создает грифов — она подбрасывает в небо сандалии убитых, и те превращаются в грифов (ср. № 76–77: Цагн подбрасывает в небо сандалию (или перо) и велит ей стать луной; Цагн бросает в воду кусок сандалии Квамманга, а потом кормит ее медом — и из нее вырастает антилопа канна).

Чтобы спастись от преследования младших братьев убитого ею мужа, Гцонцемдима просит тучу обрушить на них ливень, а сама убегает в становище своих родственников; ливень чуть не убил ее преследователей и смыл ее следы (см. № 45–46).

Гцонцемдима при помощи магии убила братьев мужа и всю их родню — она стала дуть в свой магический рог, и все люди упали замертво (см. № 45–47).

В варианте история Гцонцемдима связывается с мифологическим персонажем Цгаунва (№ 46), в другой версии в историю приключений Гцонцемдима включен сюжет о появлении у людей воды, претерпевший, однако, известную демифологизацию (ср. № 48 и № 10, см. также соответствующие примечания).

В текстах Гцонцемдима, женщина «древнего народа», может отождествляться с животными: она предстает как жена гиены, а ее братья и отец — львы (см. № 44) или как питон, жена кори-дрофы и сестра шакала (см. № 40–42), ее дочь — цесарка (см. № 45) и т. п. Согласно одному из вариантов (№ 48), Гцонцемдима превращается в антилопу штейнбок — каменного козла (эта антилопа была когда-то сердцем человека, сердцем Гцонцемдима).

Группы текстов № 40, 42 и № 45–48 и текст № 44, объединенные общим именем героини, в действительности единства не представляют. Характер Гцонцемдима — героини сюжета, разрабатываемого в № 45–48 и в № 44, имеет мало общего с Гцонцемдима — питоном, пассивным действующим лицом сюжета № 40–42. Возможно, имеет место чисто внешняя циклизация популярных сюжетов вокруг имени Гцонцемдима или простое совпадение имени. Однако располагая сравнительно небольшим по объему материалом, с уверенностью этого утверждать нельзя.

Тексты сборника неравнозначны: наряду с высокохудожественными образцами фольклора ныне исчезнувших капских бушменов в превосходной записи, сделанной еще в прошлом веке Вильгельмом Бликом и Люси Ллойд, а также текстами бушменов кунг (Ботсвана), записанными нашей современницей Меган Бизеле, есть и простые пересказы (некоторые тексты из материалов В. Блика и Л. Ллойд, опубликованные в пересказе Доротеи Блик), и недостаточно развернутые и законченные тексты (см. тексты нарон); отметим также этнографический характер некоторых текстов (№ 64–65, 75 и др.). Однако мы сочли нужным включить и такого рода материал, чтобы по возможности более полно отразить сюжетное и тематическое разнообразие бушменского фольклора. Причин такой неравнозначности материалов сборника много — характер и цели записи и публикации, и степень осведомленности информанта, и состояние фольклора у носителей, обусловленное ломкой всего уклада их жизни.

Многие исследователи отмечали быстрое исчезновение фольклора у бушменских племен к началу XX в.: так, в 1910 г. дети и племянники информантов, от которых были записаны фольклорные тексты в 1870–1880 гг. (дистрикт Приска), уже не знали этого фольклора. Очень скупые материалы удалось собрать Доротее Блик в 20-х годах у нарон: молодежь почти не знала фольклора, кое-что помнили только старики. В отчетах экспедиции Витватерсрандского университета 1936 г. в юго-западной части Калахари [Bushmen] отмечено, что из семидесяти человек одного из бушменских племен только один знал сказки.

Насколько возможно (в первую очередь, разумеется, в зависимости от качества записи, а также сообразуясь с задачами настоящего сборника), мы пытались донести до читателя стилистические и структурные особенности бушменских мифологических сказок. Это, во-первых, детализация изложения, подробность в описании персонажей, эпизодов и ситуаций, приводящие в некоторых случаях к известной растянутости текста. По отношению к животным персонажам такое детальное описание, основанное на наблюдательности, знании природы, можно приравнять к научному. Во-вторых, следует отметить диалогичность изложения и изобилие повторов в текстах. В начале текста обыкновенно вкратце, в одной-двух фразах, дается суть мотива или сюжета, а за этим следует подробное, изобилующее повторами изложение хода событий, прерываемое вновь и вновь возвращением к описанным ранее эпизодам и их разъяснением. Часты также повторы сходных мотивов или одного и того же мотива типа двукратных или трехкратных попыток персонажей достичь цели и т. п. О повторах можно говорить и более широко. Так, многочисленные истории о Цагне — это обыкновенно вариации нескольких излюбленных мотивов («Цагн и партнер (противник)», «проделки Цагна в чужом доме», «добывание меда» и др.). Эта однотипность текстов в сюжетном отношении сочетается с относительной простотой их структуры — сюжетная линия нередко ограничивается разработкой одного-двух основных мотивов.

Для удобства изложения в некоторых случаях, оговоренных в комментариях, отдельные комментарии и разъяснения рассказчика включены непосредственно в текст.

1. О происхождении бушменов и животных и как животные лишились дара речи

Предки бушменов вышли из дыры в земле среди корней огромного дерева, покрывавших страну. Следом за людьми тотчас вышли толпы различных животных — некоторые по двое, но трое и четверо, а другие — стадами. И все они второпях пихали, толкали и давили друг друга. По мере того как они выходили, толпа делалась все гуще и плотнее, и наконец толпы животных стали выходить не только из-под корней, но и из ветвей. Когда солнце село, новые животные больше не появлялись. Те же, кто вышел, оставались под большим деревом и вокруг него. Животные были наделены даром речи.

Когда настала ночь, людям, которые сидели под деревом, было сказано, чтобы этой ночью, до восхода солнца, они не разжигали огня. И долгое время они так и просидели там, а животные мирно спали вокруг. Но вот людям стало очень холодно, и они попытались разжечь огонь, несмотря на предупреждение. Тут же животные в ужасе вскочили и устремились к горам и на равнины, лишившись от страха дара речи. С тех пор они всегда убегают от человека.

Только очень немногие животные остались, и они стали домашними. Но великая семья животных распалась и никогда больше не может быть воссоединена.

2. О происхождении людей и животных

Вот что рассказали мне батсвана о происхождении людей и животных. Возле города Сечеле есть пещера, которую называют Лоове. Она уходит очень глубоко под землю. Никто из нас не отважился пройти в глубь пещеры, так как мы боимся. Она так глубока, что если бросить камень, то потом очень долго слышно, как он падает, но никому еще не удалось услышать, чтобы камень добрался до конца, поэтому никто не знает, насколько глубока эта пещера. Некоторые говорят, что она доходит до дна мира.

[4] В мифологических сказках бушменов Калахари, по свидетельству С. С. Дорнана, вместо «древнего народа» говорится о «других», «странных» бушменах.