Когда Саймон опять переключил свое внимание на Габби, Лиллиан вздохнула. Где-то глубоко внутри она почувствовала острую боль. И она знала причину этой боли.
Чувство вины.
Легко было планировать кончину честного имени умершего герцога Биллингема, пока она не познакомилась с его сыном. Пока не оказалась в его компании, она могла считать его семью заговорщиками или по крайней мере людьми, которые знали все о Роджере Крэторне, но не обращали на это внимания ради собственной выгоды. Но теперь, узнав Саймона немного лучше, почувствовав его поцелуй, услышав его честные и откровенные слова…
Лиллиан начинала понимать, что разрушит его мир, если осуществит планы, ради которых приехала сюда.
Может, она ошиблась. Может, стоит остановить это безумие, пока не поздно. Может…
Лиллиан не успела закончить свою мысль, как вдруг почувствовала резкий толчок в бок. Она испуганно повернулась и обнаружила, что на нее смотрит герцогиня, а ее длинный палец все еще находится там, куда она ткнула Лиллиан.
Их взгляды встретились, и герцогиня медленно покачала головой.
— Нет, мисс Мейхью. Не-ет, — пробормотала она тихим голосом, чтобы только Лиллиан слышала ее.
Лиллиан открыла рот от испуга и ярости, но тут же отвернулась от герцогини и стала смотреть вперед. Очевидно, его мать заметила, куда был направлен взгляд Лиллиан.
Интересно, насколько ей известно о лживости собственного мужа?
Лиллиан поджала губы. Завтра она поговорит с Саймоном. Она найдет справедливость, которую искал ее отец, и которую заслужила ее мать.
Она завершит поиски, которые привели ее сюда. Так или иначе.
Глава 10
Решительность Лиллиан отыскать источник беспокойства Саймона исчезла с восходом солнца, но она не обратила на это внимания. Она встала рано, умылась, оделась без помощи Мэгги. С тех пор как она осталась без служанки, у нее это хорошо получалось.
Вскоре Лиллиан уже осторожно шла по тихим коридорам особняка Биллингема в поисках Саймона. Она подозревала, что если вчера вечером он был так встревожен и расстроен, то вполне уже мог встать, продолжая размышлять над тем, что ввело его в такую печаль.
Но где он может быть?
Лиллиан решила начать с того места в доме, которое он обожал, и прокралась в библиотеку. Здесь было тихо и пусто, и даже огонь не горел в камине, только огромные окна пропускали свет утреннего солнца. Лиллиан осмотрелась вокруг, и на нее нахлынули воспоминания. Здесь они целовались. И этот поцелуй разбудил в ней что-то первобытное.
Что-то, чем она хотела пожертвовать ради последней воли отца и мести за мать.
— Прекрати, — пробормотала она себе, выходя из библиотеки и тихо прикрывая за собой дверь.
У нее не было времени на сожаления. Лиллиан решительно расправила плечи и продолжила осматривать основные комнаты. Гостиная оказалась пуста, как и библиотека. Наконец она подошла к двери комнаты, которую во время короткой экскурсии по дому несколько дней назад Саймон называл своим кабинетом. Она остановилась в нерешительности, слушая, как колотится сердце, потом, набравшись храбрости, постучала.
— Войдите, — послышался из комнаты голос Саймона, и Лиллиан отметила, что он звучал напряженно и устало.
Закусив губу, она вошла в кабинет. Когда глаза привыкли к тусклому свету, Лиллиан охнула и осмотрелась вокруг, потрясенная состоянием комнаты. Она вся была буквально завалена бумагами. Казалось, что здесь нет ни одного пустого угла, повсюду высились высокие горы беспорядочно сложенных бумажных стопок.
Саймон говорил, что отец хранил все, ничего не выбрасывая, но Лиллиан никогда не представляла себе такого беспорядка, как этот.
В центре этого хаоса она увидела Саймона, который сидел за огромным столом… или по крайней мере он показался Лиллиан огромным, настолько был завален бумагами. Склонив голову и нахмурив брови, Саймон читал. На стопке бумаг рядом с ним ненадежно стояла чашка чая.
Лиллиан вздрогнула. В этой комнате находилось прошлое герцога. Его правда. Возможно, все, ради чего она приехала сюда.
— Этот чайник можно забрать, и принесите свежий… — Саймон поднял глаза и замолчал. — О, Лиллиан, — он медленно встал и обошел вокруг стола, — прости, я решил, что это пришла служанка, чтобы принести мне свежий чай.
Лиллиан заставила себя улыбнуться, снова удивляясь неуловимой радости, которая вспыхнула в его глазах. Он был рад ее видеть, а она тайно строила планы против него.
— Доброе утро, Саймон, — выдохнула Лиллиан.
— Теперь, когда я увидел тебя, оно действительно доброе. — Саймон, улыбаясь, жестом пригласил ее сесть на один из пустых стульев в кабинете. — Что ты делаешь, проснувшись так рано?
Лиллиан вздернула подбородок, но не приняла приглашения присесть.