И прежде чем она смогла бы продолжить эту нудную тему, он поспешил заполнить паузу в разговоре:
— Я помню, вы говорили, у вас есть брат, мисс Мейхью. Младший?
Очевидно, тема оказалась не самой подходящей для Лиллиан, потому что у нее напряглась спина, а шаг стал отрывистым.
— Да, мой брат Джек моложе меня, — после долгого молчания ответила она.
— А где он сейчас? — не успокаивался Саймон, внимательно наблюдая за ее реакцией.
Она была как дикобраз с выставленными иголками, давая ему понять, что хочет, чтобы он остановился, ушел, проявил осторожность. У нее дергался подбородок, казалось, будто она жевала свои зубы.
— В Лондоне, ваша светлость, — отрезала Лиллиан и поспешила, также как и он несколькими мгновениями раньше, заполнить небольшую заминку в разговоре, не дав ему задать другие вопросы: — А что ваша семья? Мне было бы интересно послушать о ней.
Саймон удивленно приподнял бровь. Рис упоминал, что ее младший брат — никчемный человек, прожигатель жизни. И похоже, это обстоятельство доставляло ей неудобства. И все же ему хотелось добиться хотя бы намека на доверие к себе. Хоть немного информации, которую ему не надо выжимать из нее.
Он вздохнул. Возможно, если он немного расскажет ей о своей семье, это поможет ей быть более открытой в будущем, даст ей основание поверить, что с его стороны это не любопытство, а искренний интерес.
Саймону определенно нечего было скрывать.
— Я тоже в семье не один, у меня есть старшая сестра, виконтесса Наоми Уэстфорд. Она через неделю присоединится к нам.
— Я встречала вашу сестру на светских мероприятиях, — кивнула Лиллиан, — хотя мы никогда не были знакомы официально. Она очень красивая женщина.
— Да, — улыбнулся Саймон, — Наоми была как бриллиант чистой воды, когда выехала в свет. С годами ее красота ничуть не померкла, но, кроме внешней привлекательности, ее отличает величайшая доброта и обаяние. Мы всегда были близки с ней.
— И уж конечно, все знали вашего отца.
Лиллиан отвернулась, словно хотела рассмотреть качавшиеся былинки травы вдоль тропинки.
— Да. — Улыбка Саймона немного померкла. — Он был замечательным человеком и великолепным отцом. Мне его очень не хватает, и иногда я переживаю, как займу теперь его место, став герцогом. Я волнуюсь, что не справлюсь.
— Уверена, что это будет не так сложно, как кажется, — метнула в него взгляд Лиллиан.
Саймон посмотрел на нее. В ее голосе слышались резкие нотки, почти сарказм, но она не смотрела на него, пока они шли, поэтому Саймон прогнал от себя эту мысль.
— Надеюсь, вы правы. Увидим, когда через несколько недель соберется палата лордов и я должен буду выступить на открытой сессии.
Саймон постарался справиться с приступом нервозности, которую он переживал всякий раз, когда вспоминал об этом.
— А ваша мать? С момента нашего приезда у меня пока не было случая поговорить с ней лично, — продолжала Лиллиан.
Саймон ускорил шаг. Вообще-то он был бы счастлив сменить волнительную для него тему о карьере в палате лордов, но разговор о матери вряд ли можно было назвать приятным.
— О, посмотрите, — с облегчением сказал Саймон, когда они поднялись на вершину холма, — а вон и остальные.
Они приближались к остальным гостям, Саймон поднял руку, чтобы приветствовать их. И тут все головы практически одновременно повернулись в их сторону. Саймон вздрогнул. За всю свою жизнь он так и не привык к тому вниманию, которое вызывал его титул.
Похоже, Лиллиан тоже неуютно чувствовала себя от такого пристального внимания, потому что незамедлительно сделала большой шаг в сторону от Саймона.
— Спасибо за заботу, ваша светлость, — пробормотала она, не глядя ему в глаза. — И за то, что привели меня сюда. Я вижу леди Габриэлу и нашу дуэнью, пойду к ним. До свидания.
Прежде чем Саймон успел возразить, согласиться или попрощаться, Лиллиан почти бегом бросилась прочь. И когда Саймон сам присоединился к гостям, отыскивая место рядом с Рисом и Энн, он не смог сдержать улыбку. Мисс Лиллиан Мейхью действительно оказалась очаровательным созданием, и время, которое он провел с ней сегодня, нисколько не истребило его интереса к ней и желания узнать о ней больше.
Лиллиан облегченно вздохнула, когда гости после пикника устало побрели в обратный путь через поле к видневшемуся вдалеке дому Биллингема. День выдался долгим и утомительным, и поэтому головная боль, которую Лиллиан поначалу пыталась имитировать, стала превращаться в реальность.
— Он весь день смотрел на тебя, — пробормотала рядом с ней Габби.
И не было надобности объяснять, кого имела в виду подруга. Саймон был единственным мужчиной, пристальный взгляд которого постоянно задерживался на ней. Иногда он улыбался, когда их взгляды встречались.