Глава 7
В дверь позвонили в семь вечера того же дня. Крессида, которая к этому моменту успела разделаться только с половиной порции «Чикен-Мадрас»,[11] стоявшей на подносе перед телевизором, подумала, что пришла Лотти, чтобы выпить чего-нибудь вкусненького и поболтать.
— Ой! — С удивлением обнаружив, что это совсем не Лотти, и понимая, что у нее изо рта может пахнуть карри, она попятилась от двери.
— Сегодня утром вы назвали мне заниженную цену. И я как-то упустил возможность представиться. — На ее крыльце стоял сын миссис Е. Тернер, загорелый, улыбающийся, одетый в свежую голубую рубашку. А еще он держал в руке букет свежих фрезий. — Том Тернер.
С того инцидента, который травмировал ее душу, когда она была подростком («Ой, какие красивые! Это мне?» — «Нет, они пойдут на могилу моей бабуле»), вид мужчин с цветами вызывал у Крессиды приступ мини-паники.
Охваченная смятением, она сказала:
— Том, рада снова видеть вас. Меня зовут Крессида Форбс.
Том Тернер склонил голову:
— Я это уже знаю.
— Господи, конечно же, я забыла. Гм… я отправила открытку вашей матушке.
Он продолжал улыбаться.
— Я и это знаю. У вас лицо честного человека.
Насчет честности Крессида ничего сказать не могла. А вот в том, что лицо было пунцовым, она не сомневалась. Изо всех сил стараясь не смотреть на фрезии, она проговорила:
— Наверное, сейчас не время признаваться вам в том, что я граблю банки.
— Вот. — Том наконец протянул ей букет. — Я решил, что они вам понравятся. Это мой способ поблагодарить вас за помощь.
— О Боже! — Сделав вид, будто только что заметила цветы, Крессида взяла букет и с энтузиазмом понюхала. — Какие красивые! Большое спасибо. Уверяю вас, вам незачем было утруждать себя.
— Как я уже сказал, вы назвали мне заниженную цену. Я посмотрел цены на вашем сайте. — Том опять улыбнулся. — И еще хочу извиниться за поведение Донни. Боюсь, вел он себя не лучшим образом.
Еще бы! Крессида заглянула Тому за плечо и сказала:
— Ну, это типично для его возраста. Он ждет вас в машине?
— Нет. Я оставил его в коттедже. Его не оторвать от «Геймбоя».
Повисла пауза. Том стоял и не предпринимал никаких попыток уйти. Помня о том, что от нее может пахнуть карри, и одновременно понимая, что нужно прервать неловкое молчание, Крессида жизнерадостно осведомилась:
— Ну как, вы что-нибудь поймали?
Ее вопрос изумил Тома.
— Простите?
Замечательно, теперь он решит, что она допытывается, нет ли у него заболеваний, передающихся половым путем!
— Вы же собирались на рыбалку, — поспешила разъяснить свой вопрос Крессида. — Я имела в виду, поймали ли вы какую-нибудь рыбу?
— А, понятно, простите. Да, нам удалось…
— Заходите в дом. Хотите что-нибудь выпить?
Краешком глаза Крессида заметила Теда, который запер свой магазин и теперь неторопливо шел по Хай-стрит в их сторону, направляясь в «Летящий фазан», чтобы выпить свои традиционные шесть пинт «Гиннеса» и пожаловаться на положение в стране, где все оккупировали эти чертовы супермаркеты и где стадо жалких дилетантов называет себя английской крикетной командой.
Крессида машинально схватила Тома за руку, бесцеремонно втащила в прихожую и захлопнула за ним дверь и только после этого с изумлением поняла, что сделала.
[11] Курица в среднеостром соусе с кокосовым ароматом.