— Хозяин — барин. — Склонив голову, Барбара улыбнулась ему. — Вы готовы к приему следующей порции таблеток?
— Черт бы их побрал. Наверное, готов. — Хотя Фредди и знал, что они помогают, это не значило, что ему нравилось принимать их. — Когда мне поставили диагноз и врач сказал, что жить осталось год, и то, если повезет, я думал, покончу с собой. Не тогда, не в ту минуту, — добавил он, стараясь донести свою мысль до Барбары, — а когда придет время… Ну, вы понимаете. Я выяснил, чего мне ждать, и решил, что предпочту умереть, прежде чем дойду до такого состояния. Это казалось мне разумным решением. Интересно многие ли так думают?
Барбара задумалась над вопросом и наконец ответила:
— Полагаю, многие.
— Я тоже так полагаю, — кивнул Фредди. — Но вопрос в том, что, когда время приходит, многие ли делают это? Идут ли напролом и совершают ли самоубийство?
Качая головой, Барбара тихо проговорила:
— Нет, я бы сказала, что большинство из них не делают.
— И я так думаю. Я хотел сделать это, но сейчас не могу. И мне кажется, что это не вопрос отваги или трусости. Я просто не могу подумать о том, чтобы сделать это сейчас. — Фредди отставил стакан и откинул голову на спинку кресла. — Это страшно раздражает, уверяю вас. Ну почему так происходит?
— Наверное, это жажда жизни. — В голосе Барбары слышалось сочувствие. — Поднимает голову инстинкт самосохранения.
— Но я не хотел, чтобы он поднимал голову! Я думал, что смогу перепрыгнуть через последние несколько месяцев — а кто в здравом уме хотел бы пройти через них! Только сейчас кажется, что я смирился с ними. Я хочу просыпаться по утрам завтра, и послезавтра, и послепослезавтра — столько, сколько физически выдержу. Хочу, чтобы этот безмозглый сыщик искал и нашел Гизеллу. Я хочу встретить Рождество, я хочу показать вам свой сад следующей весной, я хочу… а, к черту.
— Вот. — Барбара сунула ему в руку бумажную салфетку.
— Простите. Простите.
— О, Фредди, все в порядке.
Утерев слезы, Фредди прокашлялся и устремил невидящий взгляд в окно. Его охватывала печаль, смешанная с яростью, потому что он не хотел умирать, но не мог этому помешать. А что, если он слишком быстро сдался, когда поставили диагноз? Если бы он не отказался от лечения, может, сейчас был бы на пути к выздоровлению? И его врач в полном изумлении качал бы головой и говорил: «Должен признать, Фредди, что мы и не надеялись на такой отличный результат. Опухоль практически исчезла»?
Что, если? Он об этом никогда не узнает. Тогда жизнь казалась настолько мрачной, что он был готов покончить с ней.
Все это было до его знакомства с Барбарой. Общение с ней на протяжении последних нескольких недель возродило в нем желание продолжать земной путь. Она была той — и Фредди знал это наверняка, — которую он смог бы полюбить. Если бы встретился с ней полгода назад…
И если бы его мозг не был поражен опухолью…
С другой стороны, если бы у него не было опухоли, он бы никогда не встретился с Барбарой.
«Во всем этом есть какой-то урок», — подумал Фредди. Только вот он не знает, о чем он, чтоб ему провалиться.
— Ну как? — Барбара ободряюще пожала ему руку.
— Все нормально, спасибо. — Фредди улыбнулся, но за его улыбкой все еще скрывался гнев.
Бах, бах, бах — прозвучало у озера, и в небе появилась россыпь алых и ярко-синих огней, которые отразились в серебристо-черной глади воды.
— Кстати, забудьте о Риджентс-Парке. Когда Эми было шестнадцать, мы с ней поехали в Париж на выходные. Вы бывали там?
— Да. С Мэри. — У Фредди сохранились восхитительные воспоминания о той поездке в Париж.
В небе снова расцвел цветок, на этот раз пурпурный и изумрудно-зеленый, и Барбара мечтательно проговорила:
— Наверное, я бы предпочла, чтобы мною выстрелили с Эйфелевой башни.
Глава 53
— Ой, а я думала, Тайлер здесь.
Кликнув «мышкой», Лотти закрыла пасьянс, который раскладывала тайком, и посмотрела на Лиану, появившуюся в дверях офиса. Она имела не только ангельские внешность и голосок, но еще и улыбку. Как такое может быть?
— Он работает в «Доме мундштучника». — Лотти охватило любопытство. — Что у вас за аромат?