Разве такое забудешь? Лотти даже сейчас ощутила их привкус на языке. Это были самые удушливые духи на свете, с верхними нотами, от которых слезились глаза, и с нижними, которые напоминали вонь дикого скунса.
— Ну и, вероятно, она разлила флакон этих духов в спальне. Дора сказала мне, что когда вошла в коттедж, там страшно воняло. Однако она забыла сказать, что оставила все окна открытыми, чтобы проветрить.
— Все окна? И слуховое наверху? — Сердце Лотти рухнуло вниз как камень.
— Ты все сразу поняла. А Томпсетты должны приехать в десять.
— Я, знаешь ли, лежу в ванне.
Тайлер хмыкнул:
— Я уже понял. И?..
— Ладно, ладно. Приеду. О Господи! — Лотти поморщилась, увидев, как Нат снова вошел в ванную, но уже без рубашки.
— В чем дело? — спросил Тайлер.
— Ла-ла-ла! — Вихляя попой, как Мик Джаггер, Нат восторженно закричал: — Смотри, ма. Я надел твой бюстгальтер!
«Хижина менестреля» светилась огнями. Когда Лотти вылезла из машины, ее едва не сбил с ног сильный порыв ветра, а дождь обрушил на нее потоки воды. Как будто она и не вылезала из ванны. Глубоко вздохнув и взяв в каждую руку по сумке со свежим бельем, она быстрым шагом пошла по раскисшей от воды тропинке к двери, которую уже успел распахнуть для нее Тайлер.
— Спасибо, что приехала. — Закрыв дверь, он забрал у нее тяжелые сумки.
— Куда ж мне деваться. Это входит в мои обязанности. Но я все равно жду повышения зарплаты.
Лотти стерла дождевую воду с лица и, наклонившись, принялась стягивать бело-розовые резиновые сапоги. Намокшая серая юбка прилипла к бедрам, розовая флисовая рубашка тоже промокла насквозь. Так дальше нельзя, нужно обязательно раскошелиться на пакамак. Хорошо еще, что включено отопление и в доме тепло.
— Надо сменить постельное белье, собрать воду с полов и высушить ковры. Я уже вымыл ванную при спальне, — сказал Тайлер, поднимаясь впереди Лотти по лестнице. — И еще я попытался вызвать Дору, но ее не оказалось дома. — Сокрушенно покачав головой, он добавил: — Как сказал ее муж, сегодня вечер… динго.
— Бинго. — Если только Дора не придумала новую интересную игру с участием австралийских диких собак.
— Прости, но ты не в том положении, чтобы ухмыляться. У кого тут сын носит лифчик?
— Прекрасно. Давай займемся делом.
Лотти вытащила из сумки комплект постельного белья и принялась сдирать с него целлофановую упаковку. Окна уже были закрыты, но предстояло немало потрудиться, чтобы удалить влагу с пола и промокших ковров.
— Я чувствую себя горничной, — буркнул Тайлер, когда они перестилали третью кровать.
— Спорим, ты счастлив, что купил этот бизнес. — Хотя Лотти ни за что не призналась бы в этом, но было нечто сексуальное в том, что мужчина застилает постель. Приказав себе не смотреть, как руки Тайлера ловко расправляют и разглаживают темно-синюю простыню из египетского хлопка на широченной кровати, она шутливо осведомилась: — Ну и когда ты ужинаешь с той журналисткой?
— Никогда. — Тайлер улыбнулся. — Она обронила достаточно намеков. Не в моем вкусе.
— Разве? Ее ноги согреют тебя холодными ночами.
— Фыр-р. — Тайлер изобразил шипящую кошку.
— Она первая начала. — Лотти принялась засовывать подушку в наволочку. — Она запретила снимать меня для репортажа.
— А ты хотела? Надо было сказать.
— Дело не в этом. Она назвала меня сущим наказанием.
Тайлер взял другую подушку.
— Ты действительно сущее наказание.
Лотти возмутилась: