Дядя Джерри никогда прежде не произносил так много слов подряд, но он заметил покрасневшие глаза девочки и распухшие от слез щеки, и его большое доброе сердце раскрылось навстречу ей в ее горе, совершенно независимо от причин, которые могли это горе вызвать.
Ребекка стояла неподвижно, пока дядя Джерри снова усаживался на свое место за столом, а затем, не в силах больше сдерживаться, воскликнула:
— О, мистер Кобб, я убежала из кирпичного дома и хочу назад, на ферму. Вы позволите мне остаться у вас на ночь и возьмете меня с собой в Мейплвуд в вашем дилижансе? У меня нет денег на дорогу, но я потом как-нибудь заработаю и верну долг.
— Хм, думаю, из-за денег мы с тобой не поссоримся, — сказал старик. — Мы же давно собирались прокатиться вместе, правда не вверх по реке, а вниз.
— Теперь я уже никогда не увижу Милтаун! — воскликнула Ребекка.
— Сядь здесь, рядом со мной, и все мне расскажи. Вот сюда, на эту деревянную скамеечку. Сядь и выложи мне всю твою историю, — упрашивал дядя Джерри.
Ребекка опустила отяжелевшую голову на домотканое колено мистера Кобба и поведала о своем горе. Но какими бы трагическими ни представлялись события ее пылкой душе и неразвитому уму, она рассказала обо всем правдиво, ничего не преувеличивая.
Глава 10 Радужный мост
Во время повествования Ребекки дядя Джерри немало кашлял и ерзал на стуле, но постарался не выражать чрезмерного сочувствия, а только бормотал:
— Бедняжка! Подумаем, чем ей помочь!
— Возьмите меня в Мейплвуд, пожалуйста, мистер Кобб, — попросила Ребекка жалобно.
— Ни капельки не волнуйся, — ответил он не без хитрой задней мысли. — Уж я выручу из беды мою пассажирку. А сейчас съешь что-нибудь, детка. Намажь себе томатной пастой кусок хлеба. Придвигайся к столу. Может, займешь место матери и нальешь мне еще чашечку горяченького чайку?
Мыслительный механизм мистера Джеримайи Кобба был прост и работал не слишком гладко, за исключением тех случаев, когда его приводили в движение любовь или сочувствие. В данных обстоятельствах и то и другое было в наличии, действуя на мистера Кобба самым благоприятным образом, и, печалясь о своей глупости и молясь о проблеске вдохновения, дабы осветить его нелегкий путь, он побрел ощупью, положившись на Провидение.
Ребекка, ободренная словами и тоном старика и робко радуясь чести сидеть на месте миссис Кобб и разливать чай из голубого фарфорового чайника, слабо улыбнулась, пригладила волосы и вытерла глаза.
— Я думаю, твоя мама будет страшно рада снова увидеть тебя дома, — не совсем уверенно заметил мистер Кобб.
Маленький страх — нечто совсем крошечное — шевельнулся в глубине души Ребекки и мгновенно вырос, как только его коснулись этим вопросом.
— Ей, наверное, не понравится, что я убежала, и она огорчится, что я не сумела понравиться тете Миранде. Но я ей все объясню, так же как объяснила вам.
— Она, вероятно, думала о твоем обучении, когда отправляла тебя сюда. Ну что же такого! Ты ведь можешь ходить в школу и в Темперансе, как я полагаю?
— Сейчас в Темперансе только летняя школа, а от всех других школ наша ферма слишком далеко.
— Ну, ничего, есть и другие вещи на свете кроме образования. — И дядя Джерри энергично взялся за яблочный пирог.
— Да-а, хотя мама надеялась, что образование сделает из меня человека, — печально возразила Ребекка и, судорожно вздохнув, попыталась хлебнуть чаю.
— Как это будет приятно — снова всем вместе жить на ферме! Полон дом ребятишек! — заметил милый старый притворщик, который ничего не жаждал так горячо, как только крепко обнять и нежно утешить это бедное маленькое создание.
— Чересчур полон, вот в чем беда. Но я уговорю Ханну приехать в Риверборо на мое место.
— Ты думаешь, Миранда и Джейн возьмут ее? Боюсь, они не захотят. Знаешь, они, пожалуй, рассердятся, что ты уехала домой, и едва ли ты можешь их за это винить.
Это была совершенно новая мысль: кирпичный дом может оказаться закрытым для Ханны из-за того, что она, Ребекка, пренебрегла его холодным гостеприимством.
— А как школа здесь, в Риверборо, неплохая? — спросил дядя Джерри, чей ум работал с совершенно непривычной быстротой, почти пугавшей его самого.
— Замечательная школа! А мисс Дирборн — замечательная учительница!
— Она тебе нравится, да? Ну, так поверь, что она отвечает похвалой на похвалу. Мать ходила сегодня в магазин покупать мазь для Сис Страут и встретила на мосту мисс Дирборн. Они поговорили о школе — мать часто сдает на лето комнату учительницам и очень их любит. «Как там эта девочка из Темперанса?» — спрашивает мать. «О, она лучшая из всех моих учениц, — говорит мисс Дирборн. — Я могла бы учить в школе от рассвета до заката, если бы все ученики были такими, как Ребекка Рэндл», — говорит она.
— Ах, мистер Кобб, неужели она так и сказала? — оживилась Ребекка, лицо ее просияло, и на щеках мгновенно появились ямочки. — Я все время очень старалась, но теперь буду учиться так, что все учебники до дыр изотру.
— Ты хочешь сказать, стала бы учиться, если бы собиралась остаться здесь, — вставил дядя Джерри. — Ну разве не жаль, что тебе приходится покинуть все это только из-за твоей тети Миранды? Но я тебя не виню. Она такая капризная и вечно недовольная; можно подумать, что ее вырастили на кислом молоке и зеленых яблоках. С ней нужна выдержка, а как я догадываюсь, ты не очень-то терпелива, не так ли?