* * *
Граф д'Эстен, знаменитый боевой адмирал, отличившийся в войнах против англичан, был во время террора схвачен и предстал перед революционным судилищем. Президент спросил его имя.
— Я полагал, что оно известно французам, — отвечал гордый воин, — но коли вам оно неизвестно, то тогда отрубите мне голову, отошлите ее к англичанам, они скажут вам, как меня зовут!
* * *
Роже написал комедию «Адвокат», имевшую громадный успех. Роже был избран в академики и представлен королю Людовику XVIII.
— За вас хлопотал хороший адвокат! — сказал ему король, поздравляя его с избранием.
* * *
— Вы любите бобы? — спросил Людовик XVIII, который сам ужасно их любил, у одного придворного.
— Государь, я никогда не обращаю внимания на то, что ем, — отвечал тот.
— Напрасно, — возразил король, — надо быть внимательным к тому, что ешь и что говоришь!
* * *
Во время «Ста дней», в течение которых Францией вновь овладел бежавший с Эльбы Наполеон, многие сановники, присягавшие Людовику XVIII, изменили ему и принесли присягу Наполеону. В числе их был и престарелый канцлер Барантен. Потом он раскаялся и бежал из Франции к королю, удалившемуся в Гент. Насчет своей присяги Наполеону он выразился как-то очень неясно: я, дескать, не то чтобы присягал, а так!
— Понимаю, понимаю, — перебил его король, — вы приносили не присягу, а присяженочку, вы человек старый и многое можете делать уже только наполовину!
* * *
При Людовике XVIII, когда он жил в изгнании, состоял на службе один придворный чин, который внезапно получил от наполеоновской полиции приглашение — доставлять постоянные донесения обо всем, что говорится и творится при дворе короля-изгнанника. За это ему предлагалась в вознаграждение пенсия в 50 тысяч франков. Оскорбленный этим предложением, чиновник показал письмо Людовику.
— Ну, и что вы же отвечали? — спросил тот.
— Я счел долгом показать письмо вашему величеству, а отвечу я, разумеется, отказом.
— Ни в каком случае, — решил Людовик, — напротив, соглашайтесь. 50 тысяч деньги хорошие. А донесения вам буду составлять я сам.
* * *
Шло первое представление какой-то пьесы, к которой музыка была написана Паером. Когда представление кончилось, Наполеон призвал к себе композитора и, вместо любезности, которую тот ожидал услышать, сказал ему:
— Слишком много шума и грома! Не знаю, может быть, ваша музыка и хороша, но я в ней ничего не могу понять, и она меня только утомляет.
— Тем хуже для вашего величества! — спокойно ответил ему композитор.
* * *
Анри Брюс, будущий герой войны 1812 года, надевая перед боем военные доспехи, весь дрожал и на насмешливые замечания товарищей отвечал:
— Что же тут удивительного, если мое тело дрожит заранее, предчувствуя, каким опасностям его подвергнет моя безграничная отвага!
— Вот видишь, как нехорошо пьянствовать, — убеждали Анри Брюса. — Вот ты теперь нализался, идешь и спотыкаешься на каждом шагу.
— Вздор вы говорите, — отвечал Брюс. — Я вовсе не в том провинился, что выпил. Это ничего. А вот что выпивши не следует ходить, потому что спотыкаешься, это действительно так.
* * *
Анри Брюс брился в парикмахерской. Когда брадобрей приступал к делу, приготовлял мыло, правил бритву и т. д., Брюс заметил, что неподалеку от его стула уселась собака, уставилась на него, видимо насторожившись, не спускала с него глаз и при этом поминутно облизывалась. Брюс заинтересовался этим псом и спросил хозяина:
— Что это за собака и почему она так на меня уставилась?