* * *
Очень забавно приключение Франциска и с ворами, хотя его приписывают и другим французским королям. Король однажды заплутался в лесу во время охоты и, увидав какую-то хижину, вошел в нее. В ней было четверо таинственных незнакомцев, которые сделали вид, что спят в ту минуту, когда король вошел. Потом вдруг один из них, как бы внезапно проснувшись, сказал королю:
— А ведь шляпа-то на тебе моя, я это сейчас видел во сне.
И он овладел шляпой короля. После первого проснулся другой; этот тоже видел во сне, что кафтан на короле принадлежит ему. Точно так же третий сновидец овладел какой-то вещью, а четвертый— охотничьим рогом короля на великолепной золотой цепи.
— Подождите, пожалуйста, — сказал король последнему из грабителей, — я хочу вам только показать, как обращаться с этой вещью.
И, схватив рог, он громко затрубил. Свита, давно его искавшая, тотчас кинулась на звуки рога, и скоро в хижине появилась толпа егерей, с недоумением смотревших на компаньонов короля.
— Эти господа, — сказал Франциск, — видели во сне, что все, что на мне было надето, принадлежало им, а я видел во сне, что их надо отвести к ближнему судье и усыпить их таким сном, в котором снов уже не бывает.
* * *
Однажды Крильон, один из любимых генералов Генриха IV, прислал ему письмо, в своем роде образцовое произведение краткого и сжатого стиля:
«Государь, три слова: денег либо отпуск».
Генрих отвечал:
«Крильон, четыре слова: ни того, ни другого».
Выслушав любовное признание Генриха IV, Катерина Рогаи (впоследствии герцогиня де Пон) отвечала ему:
— Государь, я не столь высокого происхождения, чтобы стать вашей супругой, и вместе с тем достаточно благородна, чтобы не быть вашей любовницей.
* * *
Генрих IV очень недолюбливал тех, кто брался судить о вещах, выходивших за пределы их ремесла, специальности, вообще понимания. Так, однажды какой-то прелат очень пространно и очень нелепо рассуждал при нем войне. Послушав его некоторое время, Генрих вдруг совершенно неожиданно прервал его вопросом, какого святого память в тот день праздновалась церковью, давая ему этим знать, что в святцах он может не иметь соперника, но о военном деле рассуждать ему вовсе не подобает.
* * *
Во времена Генриха IV случилось, что один тогдашний знаменитый врач обратился из гугенотов в католики. Тогда Генрих сказал своему любимому министру Сюлли, остававшемуся гугенотом:
— Ну, друг мой, твоя религия плоха здоровьем, от нее уже доктора отступились.
* * *
Когда он же спросил у одной придворной девицы, в которую был влюблен, какой дорогой надо идти, чтобы попасть к ней в комнату, она отвечала:
— Через церковь, государь!
* * *
Однажды, отстав во время охоты от своей свиты, Генрих IV увидел какого-то сидевшего у дерева человека и спросил его, что он тут делает. Тот отвечал, что ему сказали о королевской охоте в их лесу, и он, никогда не видав короля, пошел в лес в надежде встретить его там и посмотреть, «какой такой у нас король».
— Садись ко мне на коня, — пригласил его Генрих, — я тебя довезу до того места, где соберется вся охота; там ты увидишь короля.
Поехали. По дороге человек спросил, как ему узнать короля.
— Очень просто, — объяснил ему Генрих, — ты смотри всем на головы; все снимут шляпы, только один король останется с покрытой головой.
Когда подъехали к охоте, все ее участники, увидав короля, сняли шляпы.
— Ну, теперь видишь, кто король? — спросил Генрих у своего спутника.
— Ей-Богу, не разберу, — отвечал сбитый с толку человек, — должно полагать, либо я, либо вы, потому что только мы двое остались в шапках.