— Должно быть, скоро я сделаюсь богом.
* * *
Адриана I один человек, уже седеющий, просил о какой-то милости. Адриан отказал ему. Тогда проситель выкрасил себе волосы и вновь стал докучать кесарю.
— Но недавно меня уже просил об этом твой отец, — сострил Адриан, — и я ему отказал.
* * *
Однажды тот же Адриан дал нищему денег на покупку приспособления, соответствующего нашей мочалке, которым римляне в банях терли себе тело. В другой раз его осадила уже целая толпа нищих, клянчивших у него подачки на ту же мочалку.
— Обойдетесь и так, — отвечал Адриан, — потритесь друг о друга.
* * *
Про Галлиена рассказывают, что он однажды наградил венком победителя какого-то гладиатора, который нанес быку двенадцать ударов, прежде чем поразил его насмерть. В публике поднялся ропот, но Галлиен объявил, что считает это подвигом, потому что «столько раз дать промах по быку — дело нелегкое».
* * *
Диоклетиану было предсказано, что он вступит на трон после того, как убьет кабана, и он, поверив этому, вел необычайно ожесточенную охоту на кабанов. Но в кесари вместо него все проскакивали другие. Тогда он сказал:
— Кабанов-то убиваю я, а едят-то их другие.
* * *
Много острых слов приписывается знаменитому Цицерону.
— Не надо терять надежды, — говорили ему после того, как Помпей, сторонником которого был Цицерон, потерпел поражение, — у Помпея остается еще семь орлов (т. е. знаков с орлами, знамен при легионах).
— Это бы кое-что значило, если б мы сражались с воронами, — отвечал Цицерон.
— Кто был твой отец, Цицерон? — спросил его некто, чья мать пользовалась не совсем хорошей славой.
— А ведь твоей матери, — отвечал Цицерон, — пожалуй, было бы трудно отвечать, кабы ей сделали такой вопрос о тебе.
* * *
Когда у него спрашивали, какая из Демосфеновых речей ему нравится больше всех, он отвечал:
— Которая всех длиннее.
* * *
При обсуждении закона в сенате один из сенаторов, Галлий, человек весьма преклонного возраста, сказал, что пока он жив, он не допустит издания такого закона.
— Ничего, можно и подождать, — заметил Цицерон, — Галлий назначает очень недолгую отсрочку.
Когда его упрекали в том, что он больше сгубил людей своими обвинительными речами, чем спас защитой, он отвечал:
— Это правда, ибо у меня совести больше, чем красноречия.
* * *
Один человек, хваставший глубоким знанием законов, на самом же деле, как всем было известно, круглый невежда в них, был однажды вызван в суд свидетелем по какому-то делу и на обычный вопрос отозвался, что он ничего не знает.
— Ты, верно, думаешь, что тебя спрашивают что-нибудь о законах? — заметил на это Цицерон.
* * *