Остроумие мир. Энциклопедия: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— О том-то я тебя и молю, всемилостивейшая государыня! Вступись за меня и отврати гнев его.

— Да как это случилось?

— Ведь под батожье-то ложиться невесело, — отвечал Татищев, стоя на коленях, и рассказал все, что было.

Государыня долго его журила, но обещалась похлопотать.

Из Адмиралтейства государь возвратился очень веселый. Во время обеда Екатерина заговорила о Татищеве и просила простить его.

— Дело уже кончено. Он наказан, и гневу моему конец, — сказал государь.

Надо заметить, что ежели Петр Великий говорил кому-нибудь: «Бог тебя простит», — то уже все забывалось, будто ничего и не было. Этих-то слов и добивалась государыня.

Немного погодя она опять попросила, чтоб государь не гневался на Татищева. Петр промолчал. Она в третий раз заговорила о том же.

— Да отвяжись, пожалуйста, от меня! — сказал наконец государь. — Ну, Бог его простит.

Едва были произнесены эти слова, как Татищев уже обнимал колени монарха, который подтвердил свое прощение. Тогда Татищев признался, что сечен был не он, а Замятин, и в заключение прибавил:

— И ничто ему, подьячему крючку.

Шутка эта, однако, не понравилась государю.

— Я тебе покажу, как надобно поступать с такими плутами, как ты! — сказал он, берясь за дубинку.

Но тут Екатерина напомнила, что он уже именем Божьим простил виновного.

— Ну, быть так, — согласился Петр, останавливаясь, и приказал рассказать, как было дело.

Татищев чистосердечно, не утаивая ничего, все рассказал. Призвали Замятина, и он подтвердил, что все это правда.

— Ну, брат, — сказал ему государь, — прости меня, пожалуйста! Мне тебя очень жаль, а что делать? Пеняй на плута Афоньку. Однако ж я сего не забуду и зачту побои тебе вперед.

Впоследствии Петру Великому пришлось сдержать свое слово. Замятин попался в каком-то преступлении, за которое следовало жестокое наказание, но император решил так, что хотя подсудимый и заслуживает казни, но так как некогда он невинно понес наказание, то и зачесть ему последнее за нынешнее преступление.

* * *

Для Адмиралтейства потребовалась пенька, которую положено было доставлять из внутренних городов. Часть, приходившуюся на Калугу, доставил в Петербург купец Алферов. Браковщик Адмиралтейства, голландец, вздумал сорвать с Алферова хорошую взятку и забраковал пеньку. Как раз в эту минуту в амбар вошел государь и, узнав все происшедшее, стал лично принимать от купца пеньку. Последняя оказалась самого высокого качества. Государь весьма разгневался и обратился к браковщику со словами:

— Бездельник! У нас нет такого хорошего шелку, как эта пенька.

— Да она мне показалась гнилая, — попытался оправдываться голландец.

— А вот мы сейчас на твоей шее испробуем, коли желаешь, — пригрозил Петр.

Голландец, разумеется, отказался. Немедленно же мздолюбивый голландец был уволен со службы и выслан за границу, а Алферов получил искреннюю благодарность царя с поручением передать таковую и своим согражданам.

* * *

Петр прибыл в сопровождении корабельного мастера на корабль «Петр и Павел», который он заложил собственноручно в 1697 году в Голландии. Капитаном корабля был некто Мус, голландец, прежде простой матрос, сумевший понравиться государю и приглашенный им на русскую службу. Осмотрев корабль, Петр обратился к капитану:

— Ну, брат, в войске сухопутном я проходил все чины, позволь же мне научиться и морской службе и затем быть под твоей командой.

Изумленный капитан не знал, что отвечать.

— С какой должности начинают морскую службу? — продолжал государь.

— С каютного юнги, — промямлил бедный Мус, служивший раньше только на частных судах.