Гомосексуализм и пропаганда гомосексуализма с точки зрения либерализма и биоэтологии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Из них наиболее часто используется утверждение в неправомочности введения в закон понятия пропаганда. При этом для начала ставится под сомнение само понятие “пропаганда”. И если для одних “понятие “пропаганда гомосексуализма” слишком размыто” (17), то для других оно вообще не понятно и заставляет их для начала патетически вопрошать: “А что такое пропаганда?”, (1, 9) и, не получив ответа из воздуха, возмущаться тем, что “в этом законе питерском не прописано, что такое пропаганда”. (1)

Если учесть, что даже юрист Максим Черниговский считает, что “словосочетание “пропаганда гомосексуализма” - какая-то бессмысленная комбинация слов. С тем же успехом можно “пропагандировать” восход солнца и закат” (17), то может быть действительно “… никем не сформулированы… критерии пропаганды”? (1)

Попробуем обратиться к достаточно широко распространённым источникам. В Большой советской энциклопедии под пропагандой (лат. propaganda — подлежащее распространению, от propago — распространяю) понимается “распространение политических, философских, научных, художественных и др. взглядов и идей с целью их внедрения в общественное сознание и активизации массовой практической деятельности”. (19) Понятно, что в коммунистической России, активно пропагандирующей “преимущества” советской системы пропаганда понималась как нечто положительное и жизненно важное. И потому “решающим для понимания процесса пропаганды” являлись тогда “социальные интересы её субъекта, их соотношение с интересами общества в целом и отдельных групп, к которым обращена пропаганда”. (19)

Естественно, что усвоенные практически с детства понятия легко не меняются. Так даже в монографии 2000 года А.М. Цуладзе разделяет пропаганду на позитивную, цель которой “способствовать социальной гармонии, согласию, воспитанию людей в соответствии с общепринятыми ценностями”, и негативную, которая “навязывает людям те или иные убеждения по принципу “цель оправдывает средства”. Цель негативной пропаганды — разжигание социальной вражды, эскалация социальных конфликтов, обострение противоречий в обществе, пробуждение низменных инстинктов у людей”. (20)

В отличие от советской и современной российской точек зрения определение пропаганды в энциклопедии Британника не допускает никакой двойственности, поскольку “от других способов распространения знаний и идей пропаганда отличается нацеленностью на манипуляцию сознанием и поведением людей”, причём “для достижения своих целей пропаганда может отбрасывать некоторые важные факты или искажать их, а также пытаться отвлечь внимание аудитории от других источников информации. Преднамеренное искажение и фильтрация информации отличает пропаганду от образования”. (21) Важно отметить и то, что пропаганда всегда является “заранее спланированным и целенаправленным духовным воздействием на аудиторию, целью которого является привлечение аудитории на сторону того, кто ведет пропаганду, то есть контроль за мышлением и поведением”. (22)

Таким образом заявлять, что понятие пропаганды туманно, или что она может быть позитивной можно только по незнанию или из желания доказать свою точку зрения любым путём. В конце концов, как разумно предлагает Дмитрий Киселев: “Что касается толкования слова “пропаганда”, то в ходе принятия новой статьи административного кодекса его можно уточнить в подзаконных актах, как это обычно и делается после принятия самого закона”. (23)

Тем более что сторонники закона достаточно подробно раскрывают, как общие принципы выявления пропаганды, так и конкретные её проявления. Так председатель Московской Городской Думы Владимир Платонов в передаче на радио “Эхо Москвы” достаточно чётко объяснил, что “публичными действиями, направленными на пропаганду мужеложства, лесбиянства, бисексуализма, трансгендерности среди несовершеннолетних в настоящей статье следует понимать деятельность по целенаправленному и бесконтрольному распространению общедоступными способами информации, способной нанести вред здоровью, нравственному и духовному развитию несовершеннолетних. В том числе сформировать у них искаженные представления о социальной равноценности традиционных и нетрадиционных брачных отношений”. (9) А телеведущий Дмитрий Киселев уточнил в письменном виде основные проявления агрессивной пропаганды гей-сообщества: “Это, например, гей-парады, “просветительские пикеты” у школ и детских библиотек, раздача литературы”. (23)

К сожалению, большинство противников закона не случайно отрицают наличие понятия пропаганда, поскольку отвергают даже общепризнанные представления о пропаганде среди несовершеннолетних. Вот как, например, отвечает Н. Сванидзе на вопрос Э. Геворкян: можно ли расценить как пропаганду проведение одиночных пикетов активистов ЛГБТ движения у входа во Дворец пионеров на Невском проспекте? “Я не считаю, что это пропаганда…. Если бы они говорили “Вы знаете, когда мужик спит с мужиком, это гораздо лучше, круче и класснее, чем когда мужик спит с женщиной”, вот это была б пропаганда. А когда они говорят “Ребят, мы имеем право и на то, и на другое, и на третье, законом не запрещено”, это не пропаганда”. (1) Трудно представить, что такой высококультурный журналист, как Н. Сванидзе не понимает, что в Доме пионеров располагаются не питерские депутаты, а дети. Просто приверженность к своим психологическим ценностям, основанным на идеях либерализма, он невольно ставит выше заботы о реальных подростках.

Ярким отрицанием подобной позиции являются слова обозревателя газеты “Московский комсомолец” Александра Минкина: “Я гораздо больше согласен, чтобы нарушались права некоторой части общества, чем права детей. Я считаю санкции слишком мягкие… Если человек руками потрогал ребенка - это растление и уголовная статья. А если он его психологически, по радио потрогал его психику, мы не видим физического прикосновения. Если людей за душу потрогали, то это должно стоить гораздо больше”. (24)

Вообще складывается представление, что реальных доказательств опасности принятого закона у его сторонников нет: уж слишком надуманными оказываются их примеры возможности несправедливого привлечения к административной ответственности за пропаганду гомосексуализма.

Так лидер движения “За права человека” Лев Пономарев “задаётся вопросом, будет ли рассматриваться в качестве “пропаганды гомосексуализма” освещение по телевидению реальных историй о западных политиках, которые являются открытыми гомосексуалами, создают однополые семьи и усыновляют детей”. (25) Как-то не верится, что серьёзный политик не способен различать политические статьи, от которых читатели ждут серьёзного анализа идей и реальной деятельности политиков, и статьи в гламурных журналах, освещающих похождения теле и кинозвёзд.

И можно ли поверит, что человек, сочетающий профессии юриста и журналиста - Максим Черниговский не понимает, чем отличается статья, рекламирующая гей движение, от статьи, посвящённой реальным проблемам геев. А ведь он пафосно заявляет, что вследствие принятия закона “под запретом окажутся и журналисты, корреспонденты и редакторы средств массовой информации, если они по каким-либо причинам решат рассказать о гомосексуалах”. Правда он ещё заботится и о творческих работниках, поскольку от “такого закона от него в первую очередь пострадают отнюдь не гомосексуалы, а творческие работники, независимо от их сексуальной ориентации и личного отношения к сексуальным меньшинствам”. (17)

Однако пафос Черниговского явно уступает пафосу профессионального актера и писателя Стивена Фрая, опасающегося, что “теперь о Чайковском говорить запретят?”. (11) Странно, как же это миллионы людей получали и получают эстетическое удовольствие от музыки, танцев и картин музыкантов, артистов и художников, даже не зная, что они являются геями? И не поднимется ли всемирной искусство на новую высоту, когда люди узнают о творцах особенности их сексуальной жизни?

Среди этих надуманных стонов гораздо честней выглядит, пусть и неосознанное признание президента кинопрокатной компании “Кино без границ” Сэма Клебанова, опасающегося потери прибылей из-за того, что “очень большая часть фильмов, которые” он “сюда привозил, как раз дает представление о том, что все равны и по-своему хороши”. (2)

Возможно понимая беспомощность таких защитников, представители ЛГБТ-движения и поддерживающие их российские и международные правозащитные организации (Open letter to the Legislative Assembly of St Petersburg: Don’t limit freedom of expression. November 17th, 2011) переносят упор на то, что “использование понятия “пропаганда” в отношении деятельности ЛГБТ-движений противоречит принципам прав человека, носит гомофобную, и, нередко, популистскую подоплёку”, а само принятие питерского закона “является плохо завуалированной попыткой легализовать дискриминацию лесбиянок, геев, бисексуалов и транссексуалов”. (26)

Своеобразной расшифровкой этих положений является высказывание основателя движения Московский гей-прайд Николая Алексеева: “Мы выходим на улицу не с целями “смотрите, как это классно, вступайте в наши ряды”. Мы выходим для того, чтобы заявить о равноправии, о необходимости соблюдения наших прав — легализуйте однополые браки, запретите дискриминацию и так далее”. (27)

В принципе это очень своеобразное представление о нарушении прав. Если говорить о требовании легализации однополых браков, то неужели они не “слышали что-нибудь про гражданский брак? И если ли у вас знакомые, которые не регистрируют свои отношения мужчины и женщины. И ничего, живы-здоровы, и все у них нормально”. (9) А если речь идёт о запрете на гей-парады, то “ведь им никто не мешает заниматься этим дома. Если они хотят попраздновать это в большой компании, то могут поехать в лес на опушку и это делать. Зачем они хотят делать это публично, под окнами с парадами своими, где живут люди, которые этого не хотят?”. (24)

Понятно, что в наше время В. Ленин не самый цитируемый философ, но его идея “Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя” достаточно широко известна (28), и её не грех не только помнить, но и использовать в реальной действительности. Потому что “если под личностными свободами вы понимаете специально будировать и раздражать тысячи людей, ну да, такие личные свободы ограничены” (29), и это справедливо для любого общественного устройства.

В конце концов, суровость карательного законодательства против гомосексуализма в большинстве случаев совпадает с общественным мнением населения. Так если, по данным глобального исследовательского проекта Pew Global Attitudes Project, на вопрос: “Должна ли гомосексуальность приниматься обществом?” положительно высказалась значительная часть канадцев (70%), жителей США (49% ), жителей Западной и Центральной Европы (от 45% в Польше до 86% в Швеции), то в Восточной Европе (Россия и Украина) “за” высказались только 19-20% жителей, а уж на Ближнем Востоке, в Азии и Южной Африке, при исключении европеизированных Израиля и Японии, процент жителей, высказывающихся “за” снижается вплоть до 1% в Египте и Мали. (30) Интересно, что даже при переселении в государства с другими культурными традициями быстрой смены взглядов не происходит. Так 57% русскоговорящих эмигрантов в Израиле продолжает рассматривать гомосексуальность, как извращение. (31, 32)

Не меньшую, если не большую роль в отношении к гомосексуализму играет религиозность населения и толерантность к нему религиозных иерархов. Так несомненное влияние на высокую толерантность к гомосексуализму в США играет то, что многие протестантские церкви не считают его смертным грехом. Так исследование 2008 года, проведённое среди священников традиционных (так называемых “магистральных”) протестантских деноминаций США, показало, что большинство служителей этих церквей (79 %) согласны, что гомосексуалы должны обладать всеми теми правами, что и другие граждане, а потому и среди мирян протестантских церквей выявляется широкая поддержка гомосексуальности: более половины членов Объединённой методистской церкви, Пресвитерианской церкви США, Евангелической лютеранской церкви Америки, Англиканской церкви, Объединённой церкви Христа и Епископальной церкви заявили, что образ жизни гомосексуалов должен быть принят обществом. (33)

Достаточно существенная поддержка пересмотра традиционного церковного осуждения гомосексуальности выявляется и среди католиков США. Такого мнения в 2010 придерживались 62 % католиков. (34) И это в то время, когда Папа Римский Бенедикт XVI впрямую призвал к “экологии человеческой природы”, выразив мнение, что “спасение человечества от гомосексуализма и транссексуального поведения столь же важно, как спасение тропических лесов”. (35)

Аналогичной позиции придерживается и Русская православная церковь, которая в “Основах социальной концепции” утверждает, что: “Священное Писание и учение Церкви недвусмысленно осуждают гомосексуальные половые связи, усматривая в них порочное искажение богоданной природы человека”. (36)

Наконец, сторонники ислама, ссылаются не только на предупреждения, содержащиеся в Коране: “Неужели вы будете совершать мерзость…. Неужели вы будете приходить к мужчинам по страсти вместо женщин? Да, вы народ невежественный…. И пролили Мы на них дождь; и плох дождь тех, кого увещевали!” (27:54-58), но и на сборник хадисов аль-Бухари: “Сообщается, что сподвижник пророка Ибн Аббас (да будет доволен Аллах ими обоими) сказал: “Посланник Аллаха проклял мужчин, уподобляющихся женщинам, и женщин, уподобляющихся мужчинам, и сказал: “Изгоняйте их из ваших домов!”.

А ведь в России именно православные и мусульмане составляют большинство населения страны. В частности по данным опроса, проведенного фондом “Общественное мнение” и службой “Среда” православными христианами себя считают 50% опрошенных, а мусульманами себя назвали 4% респондентов. (37) При этом, как показал анализ религиозных отношений, проведенный Национальным центром исследований общественного мнения при Чикагском университете в 30 странах: с 1991 по 2008 годы Израиль, Россия и Словения демонстрировали последовательное движение к усилению религиозности. (38)

Тем не менее, по конституции Россия является светским государством. Более того опрос, проведённый общественным движением “Россия для всех” (РДВ) в социальной сети Facebook, показал, что несмотря на высокую религиозность населения: 82% россиян верят в Бога (39), больше 70% жителей России высказались за светское государство. (40) А поэтому последнее слово в отношении правомочности закона о запрете на пропаганду мужеложства, лесбиянства, бисексуализма, трансгендерности среди несовершеннолетних, и методах его применения лежит на юристах.

Однако у критиков закона, пытавшихся доказать его юридическую состоятельность эмоции явно довлели над логикой. При этом не юристы либо ссылались на неконкретных юристов: “Я категорически против этого закона и считаю, что он безобразно неграмотно сформулирован. Я не юрист, но уже юристы высказывались по этому поводу” (8), либо просто голословно заявляли, что “данный закон написан абсолютно юридически безграмотно” (2), либо требовали “серьёзной… экспертной оценки среди серьёзных юристов”. (41)

Интересно, что и некоторые юристы вместо вполне уместного для них юридического анализа приводили доводы экономического характера, опасаясь, что введённый закон “потребует дополнительного финансирования из федерального бюджета”, поскольку это потребует “совершать определенные процессуальные действия, а это дополнительные трудозатраты дознавателей, следователей, судей и вспомогательного персонала”, и кроме того “судье необходимо проводить экспертизу, является ли то или иное публичное мероприятие “пропагандой гомосексуализма” или нет. Нужно ли… пояснять, что труд экспертов тоже должен быть оплачен и трудно ли догадаться за чей счет?”. (17)

Кстати экономикой вместо юриспруденции озаботились и представители ЛГБТ-сообщества обратившиеся к губернатору Петербурга Георгию Полтавченко с видеообращением на сайте AllOut.org, под которым по данным на 1 февраля было собрано около 70 тысяч подписей: “Губернатор Санкт-Петербурга хочет сделать свой город номером один в мире для туристов. Если он примет закон, мы туда не поедем. Миллионы людей туда не поедут”. (42)

Трудно подсчитать, сколько геев посещает Санкт-Петербург и сколько потеряет его бюджет, если они перестанут приезжать, но то, что все геи раньше или позже становятся нахлебниками нашего общества совершенно точно. Дело в том, что в России “до нынешнего времени государственные пенсии выплачиваются на основе принципа “солидарности поколений”: те, кто сейчас на пенсии, получают деньги за счет налогов, уплачиваемых работающими гражданами” (43), а это значит, что стариков и больных кормят их дети и внуки, а вот детей-то у гомосексуалистов не бывает, и значит их пенсии оплачивают и будут оплачивать чужие дети и внуки.

Пожалуй, единственной реальной попыткой юридического доказательства неправомочности закона о запрете на пропаганду мужеложства, лесбиянства, бисексуализма, трансгендерности среди несовершеннолетних явилось высказывание доктора юридических наук Михаила Федотова: “Либо вы запрещаете гомосексуализм и тогда призывы, пропаганда гомосексуализма становится преступлением. Если же вводите ответственность за пропаганду гомосексуализма, при этом, сохраняя гомосексуализм как вполне возможную форму существования человека в нашем обществе, то вы устанавливаете, вы нарушаете принципы Уголовного кодекса. Нельзя наказывать за то, что не является преступлением”. (9)