— Когда покончил жизнь самоубийством доктор Геббельс?
— Вечером, в министерстве пропаганды.
— Где труп?
— Сожжен. Его сожгли личный адъютант и шофер.
Интересно… Гитлера тоже сожгли. Главари третьего рейха избрали огонь средством очищения от земных грехов…
— Где сейчас находится начальник генерального штаба Кребс, который вчера по полномочию Геббельса вел с нами переговоры?
— Не знаем. Нам известен новый начальник — генерал Ейнсдорф.
(Позже стало известно, что Кребс покончил с собой.)
— Известны ли вам наши условия: мы можем вести разговор только о безоговорочной капитуляции?
— Да, известны. Мы для этого пришли и предлагаем свою помощь.
— А чем вы можете помочь своему народу?
— Доктор Фриче просит дать ему возможность обратиться по радио к немецкому народу и армии, чтобы прекратили напрасное кровопролитие, принять безоговорочную капитуляцию.
— Будут ли войска выполнять приказы Фриче?
— Его имя известно всей Германии, и особенно Берлину. Он просит разрешения выступить в Берлине по радио.
Раздается телефонный звонок. Докладывает генерал Глазунов с командного пункта 47-й гвардейской стрелковой дивизии: с первой линии передают, что там видят, как немецкие войска строятся в колонны.
В штаб немецкого корпуса направлен офицер С. А. Глущенко с двумя разведчиками. Глущенко за сутки третий раз идет к немцам: он встречал и провожал Дуфвинга и наших связистов, ранен пулей навылет, но продолжает выполнять свои обязанности. Сейчас он у Вейдлинга.
В 6 часов 2 мая командир 56-го танкового корпуса генерал артиллерии Вейдлинг в сопровождении двух генералов своего штаба перешел линию фронта и сдался в плен. Вейдлинг показал, что он является одновременно и командующим обороной Берлина. На эту должность был назначен шесть дней назад.
На вопрос командира 47-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Семченко, произошла ли капитуляция корпуса с ведома Геббельса, Вейдлинг ответил, что он принял решение о капитуляции без ведома Геббельса.
Я приказал генералу Глазунову прекратить огонь на всем участке корпуса, а генерала Вейдлинга — направить ко мне.
Обращаюсь к делегатам от Фриче:
— Известно ли вам и Фриче, что берлинский гарнизон начал сдаваться?
Отвечают, что, когда они выезжали, ничего не было известно.
— Сейчас немецкие войска на всех участках фронта капитулируют. Где Борман?
— Он, кажется, был в канцелярии Гитлера. Там произошел взрыв газа. Борман и семья Геббельса погибли.
По телефону вызываю маршала Жукова, докладываю о цели прихода делегатов от Фриче.
— Можно ли положиться, что доктор Фриче скажет по радио немецкому народу то, что нужно? — спрашивает Жуков.
Я ответил, что положиться можно, но под нашим контролем. Мы сумеем это обеспечить.
Через несколько минут — звонок Жукова. После переговоров с ним объявляю всем присутствующим и главным образом делегатам от Фриче:
— Первое. Советское командование принимает капитуляцию Берлина и отдает приказ о прекращении военных действий.
Второе. Оставшиеся немецкие гражданские и военные власти должны объявить всем солдатам, офицерам и населению, что все военное имущество, здания, коммунальные сооружения и ценности должны быть в порядке, ничего не взрывать и не уничтожать.